Подземный мир - Вольфганг Хольбайн

плитки прихожей, что от боли из глаз его брызнули слезы, а когда взгляд снова прояснился, он увидел, как мать в гостиной обернулась на шум и смотрела на Михаэля со смешанным выражением ужаса и растерянности. Отец уже дошёл до двери и открывал её.

Михаэль хотел крикнуть: «Нет! Не надо!» - но издал только хрип. К тому же было поздно. За дверью стояли двое мужчин в длинных, до пола, чёрных пальто с высоко поднятыми воротниками, в чёрных перчатках и шляпах и, несмотря на сумерки, в солнечных очках, закрывающих их лица.

- Не надо! в отчаянии воскликнул Михаэль. - Не впускай их!

Но было поздно. Отец почувствовал, что у Михйэля есть основания для ужаса, и попытал снова захлопнуть дверь, но один из пришельцев сделал опережающий шаг и толкнул отца в грудь, отбросив его к стене, а второй пинком распахнул дверь и быстро вошёл в дом.

Мать Михаэля вскрикнула, к этому времени и Михаэль уже был на ногах. Всё совершалось очень быстро, но Михаэлю собственные движения казались замедленными и неповоротливыми, словно руки и ноги его были стянуты резиновыми бинтами. Один незнакомец схватил отца и швырнул его на пол, второй ринулся к Михаэлю. Рука его скользнула, под пальто, и Михаэлю нетрудно было отгадать, что у него там.

Он ринулся к лестнице, ведущей наверх. Нижник уже почти настиг его, но страх придал Михаэлю нечеловеческие силы. Он молниеносно поднырнул под готовые схватить его руки, единым махом взлетел через первые четыре ступени и обернулся, ослепший от страха. Его пинок пришёлся нижнику в грудь. От силы удара Михаэль сам потерял равновесие и упал назад, но и нижник, сбитый с первой ступеньки, отлетел к гардеробу. Зеркало разбилось, и нижник вместе со шквалом обломков рухнул на пол. Михаэль вскочил на ноги и побежал наверх, отец к этому времени тоже поднялся, его растерянность переросла в безмерную ярость. С быстротой и силой, которой нападавшие от него не ожидали, он набросился на обидчика и попытался вытолкать его за дверь. Нижник оборонялся как мог, и тут началась настоящая схватка. Отец был куда слабее нападавшего, ведь тот воин, всю жизнь занимавшийся только битвами, а не изнеженный городской человек, который раз в неделю пробежится и целый день после этого приходит в се6я. Тем не менее вначале отцу удалось оттеснить нижника к самой двери и чуть не вытолкать наружу. Но только «чуть не». Нижник с яростным рыком вздыбился, отбил руки отца в стороны и быстрым жестом поправил свои солнечные очки. И тут Михаэля осенило.

- Очки! - крикнул он. - Сбей с него очки!

Слава Богу, отец не стал задумываться о смысле этого совета, а слепо последовал ему, Он влепил нижнику мощную оплеуху, которая, может, и не причинила ему особенной боли, но снесла с его носа очки. Воин закричал, пошатнулся назад и обеими руками закрыл лицо. Отец Михаэля воспользовался этим шансом, с напором вытолкал его за дверь, молниеносно захлопнул с её и повернул ключ.

Но опасность ещё далеко не миновала. Второй нижник уже поднимался на ноги, и единственной причиной его нерешительности было то, что он не знал, на кого броситься раньше.

Отец Михаэля избавил его от необходимости решать эту задачу, кинувшись в гостиную к своему письменному столу.

Осклабившись, нижник повернулся к Михаэлю. Рука его опять нырнула под пальто, а когда снова появилась, в ней блеснуло обоюдоострое лезвие меча.

- Ну, вот я и добрался до тебя, парень, - сказал он. - Неужто ты думал, что уйдёшь от меня? - Он тряхнул головой и взмахнул мечом. - Надо было сразу тогда вздёрнуть тебя на виселицу, как собирался Анзон. Но ничего, все ещё впереди.

Михаэль с колотящимся сердцем вгляделся в этого человека. За поднятым воротником и солнечными очками не видно было его лица, но Михаэлю показалось, что он узнал одного из тех, кто поймал тогда его и Вольфа. Он отступил на шаг вверх по лестнице, но снова остановился. Убегать не имело смысла, да и некуда было бежать.

Воин, видимо, тоже так считал. Со злорадной ухмылкой размахивая мечом, он уже поставил ногу на первую ступеньку. И в это мгновение в дверях гостиной возник отец и отрывисто приказал:

- Стоять!

И мужчина действительно остановился. Михаэль ошеломлённо смотрел на отца сверху вниз. В руке у него было что-то небольшое, чёрное, угрожающе наставленное на захватчика: пистолет, который хранился у отца в верхнем ящике стола. Михаэль не раз доставал его и зачарованно, как все дети, да и большинство взрослых тоже, вертел это оружие в руках. Отец, правда, считал, что пистолет надёжно заперт у него в столе, но какой замок устоит перед пятнадцатилетним мальчишкой! По той же причине Михаэль знал, что пистолет этот газовый, а не настоящий. Знали об этом и отец с матерью, но не захватчик.

Но ему и разницы не было, потому что он не знал ни газовых, ни настоящих пистолетов. Нацелься на него даже огнемёт, он интересовался бы им не дольше секунды, а потом вернулся бы к главному делу, которое, несомненно, состояло в том, чтобы укоротить Михаэля ровно на голову.

Он сделал ещё один шаг по лестнице, и отец Михаэля повторил приказ:

- Стоять! - и направил дуло ему в голову. На сей раз захватчик и взглядом его не удостоил, и отцу оставалось либо сдаться в своём блефе, либо стрелять в надежде, что газовый заряд подействует и на расстоянии шести-семи метров, в чём Михаэль сильно сомневался.

Но отцу не пришлось выбирать, потому что в этот момент входную дверь сотряс сокрушительный удар, а в кухне и в гостиной посыпались оконные стекла. Отец замешкался, не зная, то ли стрелять, то ли ждать новой опасности сзади. И тут входная дверь от мощного удара распахнулась, чуть не сорвавшись с петель, и в дом ввалилась целое подразделение солдат Анзона. Одновременно и гостиная за спиной отца наполнилась движением.

Но эти события не отвлекли захватчика, который с обнажённым мечом бежал к Михаэлю. Михаэль наконец вышел из оцепенения и ринулся вверх, и вовремя, потому что тяжёлый меч разрубил перила в том месте, где только что была рука Михаэля. Он услышал внизу крик матери и выстрел газового пистолета, прозвучавший в тесноте прихожей как пушечный залп. Оглянувшись, Михаэль увидел, как один из нападавших упал на колени и, давясь и кашляя, закрыл руками лицо. На второй выстрел у отца уже не было