Времени нет - Бажанов Олег Иванович

— Толпа… Вижу большую толпу народа, — медленно произнёс сидящий с закрытыми глазами Тимур. — Деревянный гроб опускают в красивую каменную могилу. Это мавзолей. Теперь вижу другое: какие-то непонятно одетые люди, движущиеся коляски без лошадей. Прямо сказка какая-то! Тот же наполовину истлевший гроб достают из могилы. Снимают крышку. Там останки человека… Теперь вижу мавзолей со стороны. Каменная фигура мужчины на постаменте. Вижу надпись. Попробую разобрать: Тимур… Что?!

Рыжебородый полководец с побелевшим от гнева лицом вскочил на ноги:

— Ты показала мне мою смерть, старая колдунья! Да я тебя живой сварю в смоле, ведьма! На костре изжарю!

— Тихо, тихо, повелитель, — спокойно ответила пленница. — Ты лишь увидел, что народ твой не забудет тебя никогда и поставит тебе памятники в далёком будущем. Но любопытных грешников много, появятся желающие потревожить сон твой. Поэтому я, повелитель, дам тебе заклятье, которое поможет остановить чересчур любознательных.

— Какое заклятье? — Тимур уже почти успокоился и сел на своё место. — Снова применишь своё колдовство, старая ведьма?

Пленница улыбнулась:

— Это защита богов, Тимир. Я напишу тебе его. Ты его сам читай, но никому не показывай, чтобы заклятье не потеряло силу. Храни его вместе с амулетом, что оберегает тебя от смерти в бою. Я вижу, что этот амулет всегда находится при тебе. Твой внук Султан-Хусейн будет знать, где найти заклятье в нужное время. Оно слово в слово должно быть написано на могильном камне.

— Ничего не скажешь, хорошее чудо ты мне показала! — криво усмехнулся Тимур. — Аж сердце до сих пор в груди прыгает. Ну, пиши своё заклятье, старая ведьма!

Султан-Хусейн подал знак, и к ложу Тимура поднесли перо и бумагу. Пленница, ловко орудуя пером, что-то написала на бумаге и, свернув, передала листок слуге. Тот с поклоном отдал его в руки Тимуру. Рыжебородый полководец развернул листок, прочитал содержимое, нахмурил брови и произнёс:

— А ты умна, старуха! Это может подействовать.

Затем он свернул листок несколько раз и, достав висевший на груди под шёлковой рубахой мешочек с оберегом, положил листок туда:

— Это все чудеса?

— Ещё тебе скажу, что не будут твои потомки править миром. Не гневись, Тимир, и выслушай.

— Сожги её на костре, Великий, за такие речи! — вскочил на ноги Султан-Хусейн.

Тимур на этот раз на удивление спокойно отнёсся к словам колдуньи.

— Говори. Не бойся, — разрешил он.

— Католический Рим знает о пророчестве, что семьдесят поколений твоих потомков будут править народом твоим. Но пророчество — это только озвученная возможность. Оно так и останется лишь несбывшимся предсказанием, потому что в Ватикане уже создан тайный орден иезуитов, которому предстоит разорвать эту страницу в книге судьбы твоего рода.

— Когда и как они собираются убить меня? — угрожающе вскрикнул рыжебородый.

— Не тебя, Тимир. Не тебя, — успокаивающе покачала головой ведунья. — Веками шпионы этого ордена будут находиться рядом с наследниками твоей крови и силы. Веками они будут травить, клеветать, убивать, подделывать документы, пока не изведут весь твой род. Но пока ты жив, они не тронут никого. Иезуиты страшатся имени Великого Тимира.

— И для чего всё это им нужно? — всё ещё негодовал полководец.

— Миром должен править только Рим — вот их цель!

— Да я сотру с лица земли этот Ватикан вместе с Римом! — вскочил со своего места рыжебородый и стал нервно расхаживать по шатру. — Завтра же поверну армию!

— Прости, Великий Тимир, ни тебе, ни твоим потомкам не суждено этого совершить. — Поверь. Я читаю судьбу.

— Что мне делать тогда? — полководец остановился возле женщины. Его глаза с надеждой смотрели на неё. — Скажи, что мне делать?

— Не воевать с Русью. Я вижу одно: противостоять Риму может только Русь, — не отводя взгляда, произнесла синеноглазая колдунья. — А тебе нужно молиться.

— Молиться?! Но мои армии сегодня сильны как никогда! Я пройду с огнём и мечом по всей Европе! Камня на камне не оставлю от Ватикана! Я заставлю все западные страны покориться мне!

— Не горячись, мудрый Тимир. Слушай меня, — тихий голос седой колдуньи успокаивал. — В своё время наши жрецы говорили великому Чингизхану, что не суждено ему завоевать Японские острова. Он не поверил. Его армии тоже были сильны! У берегов Японии налетевший ураган утопил весь флот со стотысячной армией повелителя сильных. Лучше молись о судьбе своих потомков, Великий. Думай об этом.

— Когда закончится мой род? — задав вопрос, присмиревший Тимур сел на своё ложе и смотрел в пол. Он ждал ответа.

— Через триста лет при дворе русского царя угаснет фамилия Кантимиров. Иезуиты с помощью интриг изведут родившегося младенца, последнего по крови из твоего рода. Прости, Великий, это говорю не я. Так начертала судьба.

— А что станет с моим народом?

— Законы ПРАВИ — это законы гармонии. Когда какой-либо народ перестаёт выполнять свою задачу, он исчезает, вернее, отмирает, как сухой сучок у дерева или ненужный орган у человека. Лишь в союзе с Русью твой народ имеет будущее, повелитель. Подумай и об этом. Другого пути не вижу.

— Ничего изменить нельзя? — глухо произнёс Тимур.

— Законы ПРАВИ — законы развития мира. Теперь уже ничего изменить нельзя.

— Почему теперь? А когда можно?

— У человека — две линии судьбы. И он сам выбирает начало пути. Ты выбрал свой путь, Великий. Твой род угаснет. Слишком велика сила против твоей крови. Не обессудь.

— А теперь, ведунья, покажи мне что-нибудь хорошее. Я не приказываю, я прошу, — после долгого молчания поднял глаза Тимур.

— А отпустишь? — лукаво улыбнулась старуха, сверкнув ровными белыми зубами.

— Отпущу.

— Дай слово! Имей в виду, меня нельзя обманывать и обижать.

— Уже дал слово, старая! — грустно улыбнулся Тимур. — Ох, ты и вредная!

— Ты обещал! — рассмеялась пленница молодым смехом. — Ладно, удивлю тебя! И никакая я не старая!..

Обернувшись вокруг себя три раза, женщина убрала от лица руки. Султан-Хусейн и Тимур вскочили на ноги — перед ними стояла молодая светловолосая красавица с синими глазами…

Хокимару, прислушивающийся к разговору и зорко следивший за Тимуром, внезапно почувствовал мощный призыв, и в следующее мгновение что-то властное и сильное повлекло его в бездну времени, словно в воронку тёмного провала. Свет несколько раз мелькнул перед глазами, и Хокимару закрутил беспощадный вихрь, засасывая его всё глубже и глубже. «Считай до пяти!» — услышал учёный голос Натальи. «Я не Программа, я Пользователь, управляющий ею осознанно! Я сам управляю своей Программой!» — вспомнил учёный и досчитал до пяти. Вращение прекратилось. Хокимару, пожалев о незаконченной истории с синеглазой красавицей-ведьмой, подумал о синеглазой Аэлите, летающих тарелках и параллельном мире…

Глоя

—… простейшая взаимосвязь Пространства и Времени отражается математическим понятием пятимерного континуума, — услышал Хокимару, — где роль четвёртой и пятой координаты играет Время…

Темнота расступилась. В зале было много света. Высокий монотонный голос принадлежал человеку в серебристом костюме, похожем на обтягивающее трико. Мужчина стоял метрах в пяти и чуть ниже того места, где находился японец, лицом к учёному, но обращался он к кому-то другому. Что удивило Хокимару, так это то обстоятельство, что мужчина в серебристом костюме совсем не открывал рта, но его речь плавно, без остановок текла в голове учёного. «Телепатия», — подумал Хокимару.

— Но едва только четвёртая координата была принята к обязательному рассмотрению философами и физиками, — продолжал лектор, — как некоторые её, казалось бы, очевидные постулаты, например постоянство Времени, оказались под вопросом. Именно вопросы асимметрии Времени и существования новых координат в разные периоды рассматривали различные академии пространственно-временных эстерций. До тех пор, пока не удалось подтвердить теорию практикой. Благодаря исследованиям, имевшим позитивные результаты на грани вселенских открытий, мы теперь имеем возможность заглядывать в другие миры и в другое время. Мы сегодня оперируем уже иной терминологией. Например, говорим не «вибрации», а «частоты электромагнитных излучений». И знаем, что, как и в измерениях Пространства, движение в измерениях Времени возможно во всех направлениях любого из намеченных измерений.