Бенджамин Рошфор - Невероятные приключения Фанфана-Тюльпана. Том 2

И действительно, тот думал (заправляя табак в левую ноздрю): "Восхитительна? А почему бы и нет?". Он представил себе мадам Лябрюни и именно она некоторое время занимала его воображение.

Было, однако, кое-что еще, о чем не мог даже подумать Амур Лябрюни, человек с открытым взглядом, идеальный муж, но по существу человек двуличный: в тот момент, когда он торопливо гнал свою лошадь к знакомому дому в предместье Сен-Антуан, где жили два его отпетых сообщника, всегда готовых выполнить самое неприятное задание, в механизм заговора проскользнула песчинка. Заговора, который не был его собственным детищем. И ему было на это наплевать. Но почему? Не потому ли, что этот смелый человек с открытым взглядом был просто исполнителем чужих грязных замыслов?

* * *

Оказавшись свидетелем тайного и странного отъезда свое го друга Амура, Тюльпан счел за лучшее не ложиться снова. Он занялся своим туалетом, оделся и осторожно спустился вниз, стараясь не разбудить мадам Лябрюни, которая, как он полагал, ещё спала. Так как он слегка проголодался и очень хотел выпить чашку горячего кофе, то отправился на поиски кухни. Там то он и нашел Марию.

Как и накануне она была в ночной рубашке, но на этот раз без чепчика, и рассыпанные по плечам длинные волосы придавали ей безутешный вид. Она сидела на стуле, опустив руки, с таким бледным лицом, словно только что плакала, и казалось, ничего не замечает. Только легкое прикосновение Тюльпана вывело её из забытья.

- Я испугал вас, простите меня, пожалуйста.

- Нет...нет... ничего, - Ее голос дрожал и в какой-то момент Тюльпан решил, что между женой и мужем произошла ссора, ставшая причиной столь раннего отъезда Лябрюни.

- Вы... вы встали очень рано, - пробормотала она, но, как ему показалось, только, чтобы прервать молчание.

- Немножко раньше, чем ваш муж, - сказал он. - Я видел как он уезжал. У него возникло какое-то срочное дело?

Безутешный вид? Нет, вид у неё был не безутешный, а растерянный вид. Он заметил это в тот момент, когда она наконец-то взглянула ему в лицо. Глаза сверкали так, словно из них был готов брызнуть поток слез. Губы, которые она кусала, руки, которые она заламывала, не замечая этого, все указывало на то, что она хочет что-то сказать, но не решается. И, наконец, неожиданно:

- Он... он предал вас, - она разразилась рыданиями.

- Вы хотите сказать... Лябрюни?

Она кивнула, пытаясь успокоиться. Фанфан обнял её, очень нежно, очень дружески и, так как она продолжала плакать у него на плече, то услышал, как пробормотала сквозь слезы:

- Он мой муж и ... я люблю его. Я люблю его потому что он такой хороший муж ... верный, внимательный...

- Это так благородно с вашей стороны, - сказал Тюльпан. - И у вас для этого есть все основания, мадам. Однако продолжайте, прошу вас...

- Нет, мсье, я прошу вас! Скорее уезжайте! Уезжайте немедленно, закричала она, отталкивая его обеими руками.

- Черт возьми! Неужели это так серьезно?

- Речь идет о вашей жизни.

- Хорошо, вы правы, это серьезно. Это серьезно, потому что жизнь у меня только одна. Но я не уеду до тех пор, пока не узнаю все, мадам! И я очень хочу знать, как получилось, что приятный человек, с которым я случайно познакомился в скромном пансионе, намерен предать меня и почему?

- Это произошло не случайно, мсье, - пробормотала она. И он увидел на прекрасном лице не только беспокойство, но и двойной стыд жены, которая должна была признаться в низости своего мужа и, сделав это, тем самым предать его.

- Не случайно?

- Он покинул Париж по приказу, когда стало известно, что вы находитесь в Бресте. Его задача заключалась в том, чтобы завоевать ваше доверие и доставить вас сюда.

- Это было прекрасное путешествие. Мы много говорили о Дидро и Фонтенелле. О ваших томатах. О ваших несушках. О вас. И это все для того. чтобы в конце концов меня убить?

- О! Только не он, мсье! - воскликнула она с ужасом. - Он не способен на это! В комнате на мгновение воцарилось гнетущее молчание.

Пропел петух и в курятнике раздалось кудахтание несушек - веселая музыка деревенской жизни, создававшая декорацию, совершенно не подходившую тем фразам, которые здесь звучали.

- За что, мадам?

- Я не могу вам этого сказать.

- Как вам угодно. Как он узнал, что я нахожусь в Бресте?

- Из статьи в газете, в которой было описано ваше появление. - Мсье! (Она бросила на него умоляющий взгляд.) Уезжайте! Уезжайте! Я скажу... что не смогла вас задержать.

- Так это ваша задача?

- Не взирая на средства, которые мне придется использовать.

Она повернулась, выдвинула ящик стола и Тюльпан увидел двухствольный пистолет, направленный на него. Он молча улыбнулся.

- Прекрасная Мария, есть другое средство, которое гораздо убедительнее. Вам достаточно пройти в мою комнату и я буду в ваших руках до последнего. Прекрасные последние часы, честное слово.

- Это тоже было предусмотрено, мсье, - сказала она, густо покраснев.

- Что вы? ... - Он расхохотался. Но она была серьезна и печальна.

- Я уже сказала вам, что нет, я никогда бы не выстрелила, даже если бы угроза этим оружием не смогла укротить вашу смелость. Кроме того, он сказал мне... (и при этом она стиснула зубы от ярости, стыда и смертельной досады), он сказал мне: - "Прости меня, Мария, но используй, если поннадобится, то оружие, которое тебе дано природой. По крайней мере до тех пор, пока ты не услышишь, что мы приехали."

- Он вас любит? Это подсказала ему любовь? И он стерпел бы, что я занимался с вами любовью для того, лишь бы не миновать приготовленной для меня западни? Этот ваш человек с открытым лицом на самом деле коровье дерьмо, мадам. За этой импозантной фигуро скрывается грязная душенка и я...

Но она прервала его отчаянным криком:

- Он так боится герцога, мсье. Так боится, что...ну хорошо...вот...

- Да, да, - протянул он после некоторой паузы. - Вы открыли мне глаза, помянув про герцога.

- Герцога? Я не говорила ни о каком герцоге, - она в ужасе кусала губы.

- О! Вот именно. Это дело рук герцога Шартрского. Не волнуйтесь. Во Франции несколько герцогов, но только один из них мой враг: Шартрский. Я не буду утомлять вас подробностями моей жизни, но однажды, несколько лет назад на постоялом дворе в Версале одна молодая женщина, которую звали Цинтия Эллис, сказала мне: "Думаю, что в вашей жизни нет врага страшнее, чем герцог Шартрский!" - И вы знаете почему? Из-за татуировки на стопе. И вот теперь все ясно: месье герцог нашел нас, мою татуировку и меня, и он сделал это благодаря мсье Амуру Лябрюни.

- Простите меня, мсье де ля Тюльпан. Я умоляю вас!

- Конечно, мадам, не сомневайтесь. Ради ваших прекрасных глаз и ради любви, которую вы к нему испытываете, и ради любви, которую он испытывает к вам.