Юрий Кларов - Печать и колокол

Через тех же третьих лиц полковнику были переданы копия документа из фамильного архива Мнишеков, в котором имелось описание пояса, письмо в «Общество любителей древнерусского искусства», рисунки и фотографии.

В качестве эксперта полковнику рекомендовали Санаева. Друцкий и воспользовался его услугами, но затем решил перестраховаться и дополнительно пригласил меня.

Так золотой пояс Димитрия Донского, поссоривший некогда князей, в 1919 году спас жизнь двум очень хорошим людям.

– Но когда и как вам удалось разыскать этого помещика, у которого находился найденный Филиппом Луигером пояс?

– А мы его не разыскивали. Его при всем нашем желании разыскать было невозможно.

– Почему?

– Хотя бы потому, что его никогда не существовало в природе.

– Так же как и Луигеров, которые нашли клад Мазепы? – спросил я, начиная что-то понимать.

– Так же как и Луигеров, – подтвердил Василий Петрович. – Все это в соавторстве со мной было придумано Санаевым.

– А как же письмо Кисленко и документ из архива Мнишеков?

– У подпольного комитета, помимо всего прочего, имелось великолепное паспортное бюро, – рассмеялся он. – Работавшие в нем товарищи умели делать и более сложные документы.

– Понятно. Следовательно, не было ни клада Мазепы, ни Луигеров, ни писем, ни пояса…

– Нет, пояс все-таки был, – возразил Василий Петрович. – Великолепный княжеский пояс со звонцами и бряцальцами.

– Золотой?

– Да.

– Тот самый, из-за которого началась княжеская междоусобица?

– Да.

– Каким же образом он у вас оказался?

– Самым простым. Его любезно предоставил все тот же Санаев.

– Но он-то где его отыскал?

– Он его не отыскивал.

– То есть?

– Он его изготовил. Золотой пояс Димитрия Донского был сделан в мастерской Санаева в 1914 году, когда Всеволод Михайлович готовил выставку украшений великокняжеских одежд в Древней Руси.

Я ожидал чего угодно, но только не этого.

Наступило тягостное молчание, которое прервал Василий Петрович:

– Вы, конечно, считаете, что я вас разыграл. Но это не так. Я ведь действительно держал в своих руках подлинный пояс Димитрия Донского…

– … сделанный в 1914 году Санаевым, – иронически закончил я.

– Ну и что из того? – пожал плечами Василий Петрович. – Правда, в этом поясе было значительно меньше золота, а роль драгоценных камней выполняли стекла. Но по красоте и изяществу он ни в чем не уступал своему знаменитому предшественнику. Если бы тогда в кабинете Друцкого оказались Димитрий Донской, Василий Темный и тысяцкий Вельяминов, они бы все, не задумываясь, поставили вслед за мной свои подписи под заключением о подлинности пояса.

– И ошиблись бы.

– Нет, не ошиблись. Всеволод Михайлович был блестящим мастером и в совершенстве знал все особенности древнерусского ювелирного искусства. При изготовлении пояса, я уверен, он не допустил ни одной погрешности. Так же как суздальский златокузнец, он сотворил подлинное чудо. Как хотите, но на этот счет у меня не было и нет ни малейших сомнений.

ПОРТРЕТ

В личном архиве Василия Петровича Белова среди многочисленных папок, тетрадей и конвертов хранилась совсем не примечательная желтая папка с надписью на обложке: «Петроград. 1922 год Портрет С.Л. Бухвостова». В папке – старая, на толстом картоне фотография, где Василий Петрович снят в группе сотрудников Петроградского губернского уголовного розыска, циркуляр народного комиссара юстиции РСФСР Курского и протокол общего собрания оперативных работников 3-й бригады Петрогуброзыска с участием преподавателей школы «Учебный кадр».

Оба эти документа стоят того, чтобы их привести здесь полностью.

Циркуляр Наркомюста РСФСР Э 14[8]

Руководствуясь постановлением IX Всероссийского съезда Советов о необходимости напряжения всех сил в борьбе с голодом, охватившим целый ряд губерний и областей РСФСР, и директивами Президиума ВЦИК, Народный Комиссариат Юстиции предлагает всем судебным органам РСФСР (нарсудам и ревтрибуналам) при вынесении обвинительных приговоров в отношении обвиняемых, обладающих достаточными имущественными средствами, присуждать последних наряду с другими наказаниями, а также взамен более легких наказаний (например, общественного порицания) к уплате определенного штрафа в пользу голодающих. Штраф может взыскиваться не только в виде денежных сумм, но также в виде продуктов продовольствия, не принадлежащих к числу скоропортящихся.

Народные суды и трибуналы, вынесшие приговоры о наложении штрафа в пользу голодающих, должны с особой тщательностью следить за точным и срочным выполнением этих приговоров.

Все деньги и предметы питания, собранные в уплату указанных штрафов, должны в срочном порядке сдаваться в распоряжение губкомиссий помощи голодающим, причем губотюсты[9] должны выработать по соглашению с Комиссиями Помгол[10] точный порядок этой сдачи.

Руководство и наблюдение за проведением в жизнь изложенных мероприятий возлагается на отделы юстиции, которые должны сообщать НКЮ в своих очередных отчетах подробные сведения о предпринятых в этом направлении мерах и достигнутых результатах.

Народный комиссар юстиции Курский

Протокол общего собрания оперативных сотрудников 3-й бригады

Петрогуброзыска с участием преподавателей «Учебного кадра».

Присутствовало 58 человек. Отсутствовало – 19. Из них по уважительным причинам – 19 (17 – на заданиях, 2 – в результате ранений, полученных в схватках с уголовным элементом, находятся на излечении в больнице).

Слушали:

1. Доклад заместителя начальника Петрогуброзыска тов. Ефимова О.Г. о роли судебных органов и Красной милиции в борьбе с голодом в Поволжье (Циркуляр Наркомюста РСФСР Э 14 и др. циркуляры по данному первостепенной важности вопросу).

2. Сообщение директора музея и постоянной выставки «Общества поощрения художеств и популяризации художественных знаний при Российской Академии материальной культуры» профессора истории изящных искусств тов. Белова В.П. о похищении шедевра русского крепостного творчества первой половины XVIII столетия, вышитого шелком на льняном полотне портрета исторической личности времен прогрессивного для вышеуказанной эпохи царя Петра I – С.Л. Бухвостова, а также лекцию тов. Белова по истории художественной вышивки шерстью, шелком, серебром и золотом.

Постановили:

1. Заверить наших голодающих братьев-крестьян в Поволжье, что мы не забыли и никогда не забудем той помощи, которую они оказали голодающему пролетариату Петрограда в годы гражданской войны, и сторицей отплатим за нее.