Александр Грязев - Калифорнийская славянка

И вот, наконец-то, двое, идущих впереди товарищей Ивана вышли к небольшой речке и остановились на её песчаной отмели. Усталые, истощённые они с радостными возгласами сняли с плеч ружья-штуцеры, сумы с набранными образцами пород.

Иван немного поотстал от друзей, увидев куст малины, густо усыпанный ягодами, стал собирать их и есть, а потом бросать в шапку, чтобы угостить ребят. Вспомнил в этот миг, как когда-то за малиной ходили с Алёнушкой. Как-то она сейчас? Вот уж заждалась его, поди? Даже у него душа изболелась. Оттого и остановился у куста малины, вспомнив её.

— Иван, где ты? — кричали его напарники. — Иди! Река!

Иван ничего не отвечал друзьям, занятый сбором ягод, но тоже был рад такой долгожданной остановке. Он, слыша друзей, лишь говорил, крестясь:

— Слава Богу! Скоро дома будем.

А друзья-рудознатцы стали уже скидывать одежду, желая, видимо. омыться в речной воде.

— Вот омоемся, отдохнём, да по этому ручью к побережью и пойдем, — сказал с довольством один из них. — А там у колошей байдару возьмём, и — мы дома.

— А дадут ли колоши байдару? Жди… Эти туземцы жуликоватый и злой народец.

— Да, они коварны, что и говорить. Но мы же за это им заплатим. Они, брат, за деньги, муку или одеяло родную мать продадут.

А в эти самые минуты их разговора из прибрежных кустов за рудознатцами наблюдали два охотника-колоша, вооружённые луками. Потом они коротко переглянулись и пустили стрелы в раздетых белых людей на песчаной речной косе. Колоши бесшумно вышли из кустов, быстро схватили ружья и так же тихо скрылись в густых зарослях.

Иван насторожился, когда вдруг почувствовал, что разговор и возгласы его товарищей перестали быть ему слышны. Стало тихо в этом диком лесу, и от этого тревожно. Он осторожными шагами двинулся вперёд и, раздвинув кусты, увидел лежащих на песке товарищей с торчащими в их телах стрелами. Оба были мертвы, ибо стрелы индейцев всегда ядовиты.

— Колоши, — тихо произнеёс Иван.

Он вытряхнул из шапки ягоды, зорко вгляделся в заросли и снял с плеча ружьё. Иван не пошёл на открытое место, опасаясь засады, а двинулся вглубь леса. Никого не встретив, он лишь увидел вдалеке между деревьями две маленькие фигуры убегающих индейцев. Иван выстрелил из штуцера не целясь, просто так, для острастки, затем повернулся и пошёл на песчаный берег, где лежали его товарищи.

Он достал из своей сумки небольшую лопатку с короткой ручкой и, найдя высокое место у деревьев, стал рыть землю.

Похоронив напарников, Иван переложил в свою суму образцы камней и разных проб, засунул за пазуху кожаный мешочек с записной книжицей, закинул за плечо ружьё и двинулся по лесу вдоль берега речки.

Глава четвёртая

В просторной и светлой зале квартиры правителя Баранова в разгаре был обед в честь американского гостя, капитана Томаса Мура.

За большим столом, уставленным всевозможными закусками и винами, восседал сам Александр Андреевич без парика и мундира, а лишь в бархатном жилете и белой широкой рубахе. Рядом с ним его жена-индеанка Анна Григорьевна, да Иван Кусков со своей молодой супругой и тоже индеанкой Екатериной Прохоровной. Капитан Мур, с лица которого не сходило весёлое довольство, поднял стопку с ромом.

— В нашей многотрудной скитальческой жизни, господа, очень редки бывают минуты покоя и отдыха… Сейчас, в эти дни, я отдыхаю душой и всегда с благодарностью буду вспоминать о нынешней встрече с вами.

— Вы так говорите, господин Мур, будто больше никогда здесь не побываете, — сказала Анна Григорьевна.

— Кто знает, кто знает, — продолжал Мур. — Судьба морехода изменчива и полна неожиданностей. Поэтому я никогда не загадываю даже на день или на два вперёд. Остаётся лишь мечтать… Буду мечтать… Я пью с благодарностью сердечной за всех вас, подаривших мне эти минуты благодати. Ну и за мечту, конечно. За мечту вновь увидеть вас в добром здравии!..

— Благодарствуем, господин Мур, — сказал Баранов. — Спасибо на добром слове. Мы тоже рады видеть вас, нашего друга. Здесь у нас, что и говорить, тяжко бывает. Так уж, видно, по воле Божией суждено нам страдать, терпеть, но и… любить. Любить дело своё, которому служим.

— Да, да… Я согласен с вами, — закивал головой Мур.

— Тут одной любви к делу мало, — вмешался в разговор Иван Александрович Кусков. — Всех нас поддерживает и спасает любовь к Отечеству, для пользы которого мы и живём здесь. А когда служишь на благо Отчества, то все невзгоды переносишь легче.

Баранов при этих словах своего помощника даже встал с кресла и поднял свою стопку с ромом.

— Вся правда в твоих словах, Иван Александрович! Так выпьем же за Россию-мать, которая не оставляет нас в столь далёкой стороне своими заботами. Прошу капитана Мура присоединиться…

— С удовольствием, мистер Баранов. Особенно сегодня, когда я так много узнал о России.

— Ну и, конечно, за наших жён, — продолжал свой тост Баранов, — помогающих нам переносить все невзгоды… Вы, наверное, заметили, что и Екатерина Прохоровна, и моя Анна Григорьевна из местных?

— Да, конечно. Это нельзя не заметить, — улыбаясь, сказал Мур.

— Они обе с островов королевы Шарлотты и дочки тамошних вождей. Так мы, капитан, даём пример того, как надо здесь жить, своими корнями врастать в эту землю и с любовью умножать народ здешний.

— Не могу не удивляться на вас, людей русских! — воскликнул Мур. — Ведь ни у испанцев, ни у англичан или у нас такое не встретишь. У нас вообще это не принято.

— А у вас, господин Мур, семья большая? — спросила капитана Екатерина Прохоровна.

— Я одинок, к сожалению, а может и к счастью. Пока мотаюсь по морям, семьи не завожу. Но… я думаю об этом, и как только почувствую твёрдую землю под ногами, то… всё возможно. Я ведь понимаю, что очень хорошо, когда ты знаешь, что тебя кто-то в этом мире ждёт, любит, думает и молится о тебе.

— Стало быть, у вас, капитан Мур, всё ещё впереди — заключил Баранов и перешёл на другое. — А нас с Иваном Александровичем ждут те же дела. Меньше здесь вот по островам стало бобра. Надо искать новые места и промысел расширять.

— А вы сходите в Калифорнию. Говорят, что там есть места, где бобра в изобилии, — посоветовал Мур.

— Я ходил в те места Новой Испании, но бобров там мало, — сказал Кусков. — Заходил даже в Сан-Франциско и на Фараллоновы острова.

— А спуститесь ещё южнее, до Сан-Диего, и там найдёте то, что вам нужно. Поверьте мне…

— Мы вам верим, капитан, — сказал Баранов. — И не вы один такие слова говорите. В свое время Николай Петрович Рязанов, камергер двора его императорского величества и один из основателей нашей компании, говорил то же самое. А однажды он спас нас от голода, когда на «Юноне» из Сан-Франциско с грузом зерна, солонины, сушёного мяса и прочих съестных припасов, пришёл сюда, в Новоархангельск. Он-то и посоветовал нам основать там факторию. Здесь же худо с пропитанием, особенно зимой. А в Калифорнии, зимы не бывает, хорошо растёт пшеница, ячмень. Можно иметь даже стадо коров.