Ши Юй-Кунь - ТРОЕ ХРАБРЫХ, ПЯТЕРО СПРАВЕДЛИВЫХ

Жэнь-цзуну по душе пришелся ответ Лу Фана. Пока он раздумывал, о чем бы спросить еще, налетел ветер и обмотал вокруг древка желтые флаги на мачте перед кумирней.

Тут государь спросил:

— За что тебя прозвали Мышью, Прогрызающей Небо?

— За то, что я однажды у себя на судне, когда лопнула веревка от паруса, взобрался на мачту и связал ее, — доложил Лу Фан.

— Видишь, там, на мачте, флаги обернулись вокруг древка? Сможешь их расправить? — спросил Сын Неба.

— Ваш покорный слуга сил не пощадит! — с поклоном отвечал Лу Фан.

Он сбросил арестантский халат, вскочил на каменный пьедестал, обхватил мачту руками и ловко, будто обезьяна, полез вверх; через мгновение он был уже у цели, выполнил повеление государя и спустился вниз.

Сын Неба удостоил Лу Фана похвалы и взглянул на пластинку.

— Сюй Цин!

— Здесь, государь! — отозвался тот.

Если вы хотите узнать, какие события произошли дальше, прочтите следующую главу.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Государь испытывает способности «трех мышей» и жалует им звания. Святой монах вручает прошение, а две вороны изливают свои обиды

Итак, государь спросил Сюй Цина:

— Это правда, что ты умеешь проникать сквозь горы?

— Да. Мне за это и дали прозвище — Мышь, Проникающая сквозь Горы, — отвечал тот. — Однажды я пролез через восемнадцать нор, прорытых в горе.

— У нас в горке Долголетия тоже есть норы, — сказал Сын Неба. — Сможешь через них пролезть?

— Если норы подходящие, то смогу.

Император приказал Чэнь Линю отвести Сюй Цина к горке Долголетия. Сюй Цин сбросил с себя арестантский халат и выслушал напутствие Чэнь Линя:

— Залезешь в нору — долго не сиди там.

Сюй Цин кивнул евнуху и полез на горку. Добрался до половины склона и исчез. Прошло уже время, достаточное, чтобы выпить две чашки чая, а он все не появлялся. Чэнь Линь забеспокоился, стал бегать вокруг горки, заглядывая во все щели. Наконец Сюй Цин появился сам на себя не похожий, с головы до ног перепачканный грязью. Сын Неба удостоил храбреца похвалы и заявил, что он заслужил свое прозвище.

Четвертым в списке значился Цзян Пин.

— За что тебя прозвали Водяной Мышью? — спросил Сын Неба.

— За то, что я все вижу под водой, могу нырять и плавать.

Император распорядился приготовить лодку, а Чэнь Линя послал в дворцовые покои за «золотой лягушкой». Глаза у лягушки были как стеклянные, рот — будто подкрашен румянами, кожа — голубовато-зеленая, живот — белоснежный, спина — вся в золотых точках.

— Да это не лягушка, а настоящее сокровище, — заметил Бао-гун.

Цзян Пина подвели к маленькой лодке, Сын Неба и его сановники сели в большую.

Как только лягушку из ведра бросили в воду, Цзян Пин тоже исчез под водой. Он так долго не появлялся, что государь стал думать, не приключилось ли с ним несчастье.

Но вскорости Цзян Пин вынырнул. На его ладони квакала лягушка.

Цзян Пина отвели в зал Золотых колокольчиков, где уже находились государь и Бао-гун.

— Ваши молодцы, — обратился Сын Неба к Бао-гуну, — настоящие герои и защитники справедливости. Таких государство должно поощрять.

Государь пожаловал Лу Фану и обоим его братьям звание чиновников шестого класса,[47] а также должности в кайфынском ямыне.

Прошел месяц. Как-то Бао-гун возвращался из дворца и вдруг заметил, что над его паланкином с карканьем кружат две вороны! Бао-гун насторожился и тут же увидел монаха, который упал на колени и, — подняв над головой прошение, кричал, что его несправедливо обидели. Бао Син взял прошение и передал Бао-гуну. Прибыв в ямынь, Бао-гун распорядился привести монаха. Монах назвался Фа-мином и заявил, что его учителя и духовного собрата Фа-цуна несправедливо обидели. Только увели монаха, как снова послышалось карканье. Бао-гун выглянул в окно и увидел на крыше тех самых ворон, которые кружили над паланкином.

«Неспроста они прилетели!» — подумал Бао-гун. Он призвал Цзян Фаня и Хуан Мао, объяснил им, в чем дело, и приказал следовать за воронами.

Вороны взмахнули крыльями и взлетели. Служители побежали следом. Когда выбрались за город, Цзян Фань и Хуан Мао уже задыхались.

— Ну, друг, — молвил Цзян Фань, — двуногим за крылатыми не угнаться!

Тут вороны снова закаркали и полетели к югу.

Служители продолжали путь шагом. Когда добрались до усадьбы Баошаньчжуан, вороны вдруг исчезли, а на дороге появились двое, одетые во все черное: один — здоровенный детина, другой — юноша небольшого роста.

Служители стали за ними наблюдать. Детина шел впереди, а юноша едва за ним поспевал, то и дело спотыкаясь и падая. Неожиданно у него соскочил сапог и обнажилась маленькая женская ножка-лотос. Детина быстро обернулся, подобрал сапог и велел юноше надеть.

— Стой! Куда ведешь женщину? — бросился к нему Хуан Мао.

Но детина так хватил служителя кулаком, что тот полетел вверх тормашками. На помощь подоспел Цзян Фань. Но и он был отброшен ударом и с шумом рухнул на землю.

Детина между тем наказал своему спутнику:

— Иди прямо по этой тропинке. Как минуешь лесок, увидишь усадьбу. Скажешь людям, чтобы поспешили сюда с веревками.

Юноша побежал, куда было велено, и вскоре на дороге появилась толпа людей, вооруженных дубинками и железными прутьями.

Они связали обоих служителей и поволокли за собой. За леском в самом деле показались ворота усадьбы.

Вышел хозяин. Цзян Фань с Хуан Мао глянули на него и затрепетали от страха.

Если хотите знать, что с ними произошло дальше, прочтите следующую главу.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Мышь, проникающая сквозь Землю, спасает двух посыльных из ямыня. Бай Юй-тан хитростью выкрадывает «три драгоценности»

Когда хозяин усадьбы признал в одном из служителей своего бывшего сообщника Цзян Фаня, с которым они натворили немало всяких дел, он приказал снять с пленников веревки.

Линь Чунь, так звали хозяина, не переставая извиняться, проводил Цзян Фаня с Хуан Мао в гостиную, напоил чаем и сказал:

— Не знал, что вы из ямыня! Надеюсь, брат Цзян Фань, ты не станешь на меня жаловаться?

— Об этом и не думай, — заверил Цзян Фань. — Мы оба когда-то были бедняками, и я не забыл о нашей дружбе.

Цзян Фань уже хотел уйти, но хозяин его удержал и незаметно сделал знак мальчику-слуге. Тот внес блюдо с четырьмя слитками серебра.

— Надеюсь, вы примете мой скромный дар, брат Цзян?!

— Нет, не приму! — решительно заявил Цзян Фань. — Ты хочешь меня подкупить? Но я ведь сказал, что жаловаться не буду!