Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени - Георгий Шпак
Ил. 58. Уильям Дартон-младший. Вверху: Королевская игра в дельфина (1821); внизу: Благородная игра в лебедя (1821)
Из «Благородной игры в лебедя» игрок узнавал множество случайных сведений о строительстве арочных мостов, о почтовых лошадях, о природе торнадо и т. д. В буклете он мог прочитать, что «зебру называют диким ослом», что «в России императора раньше называли царем», что «волынка распространена у шотландцев» и пр.[578]
Как уже было сказано, в играх Дартона практически отсутствуют игровые задачи, сводя прохождение к чтению объемного буклета. Сам игровой элемент кажется не более чем коммерческим ходом, хотя он и добавляет фактор случайности к порядку чтения. То есть тексты каждый раз могут менять последовательность, создавая новую своеобразную картину реальности.
Дартон был не единственным, кто ставил «образовательный» аспект выше игрового. Продолживший дело своего отца, Эдвард Уоллис опубликовал несколько игр, воплотивших в себе энциклопедическую ориентированность эпохи. В 1830 году им была издана «Новая игра для одаренных», на страницах буклета которой собраны сведения «об искусствах, науках и производствах» (Arts, Sciences and Manufactures) для молодежи обоих полов. По механике это была традиционная гоночная игра, но с рядом дополнительных наказаний. К примеру, если игрок оказывался на клетке с описанием, которое уже было зачитано, и не мог повторить его по памяти, он начинал игру заново. Начинать игру заново приходилось и тому, кто выходил за пределы последней клетки.
Игрок узнавал о таких изобретениях, как модель Солнечной системы (orrery), телеграф, морской компас, газовая лампа, почтовый дилижанс, калейдоскоп, телескоп и т. д. Из буклета можно было получить информацию об истории изобретений, материалах, из которых их изготавливали, средней цене и пр. К примеру, об игральных картах сказано: «Были впервые изобретены во Франции около 1738 года, ближе к концу правления Карла V[579]. Игра в пикет является древнейшей. Но шахматы гораздо древнее и во всех отношениях более предпочтительны, так как игра не зависит от случайности. Они, несомненно, были изобретены в Азии, но неясно, 4300 лет назад на Цейлоне или за 172 года до нашей эры в Китае»[580]. Читая столь неоднозначные описания, игрок получал представление о самых разных изобретениях – от парового двигателя до булавки.
Ил. 59. Эдвард Уоллис. Новая игра для одаренных (1830)
В стремлении Э. Уоллиса собрать различные факты, объединив их общей темой, отражен энциклопедический дух эпохи. Сэмюэль Кольридж в письме 1803 года, рассуждая об издании истории шотландской поэзии, замечает: «Как странно злоупотребляют словом „энциклопедия“. Оно должно обозначать грамматику, логику, риторику, а также этику и метафизику, последняя из которых, объясняя конечные принципы грамматики, образует круг знаний. Называть энциклопедией огромный несвязанный сборник всего научного материала, расположенного в порядке, определяемом случайностью начальных букв, – это наглое невежество ваших пресвитерианских книготорговцев»[581].
Устоявшееся словарное определение энциклопедии как круга знаний дало возможность реализовать его в буквальном смысле в виде игры, избежав использования алфавитной последовательности. В 1847 году права на продукцию Уоллисов выкупил издатель Джон Пассмор. Примерно тогда же им была опубликована игра «Круг знаний» (Circle of knowledge)[582]. Шестьдесят пять «остановок» располагались в четырех концентрических кругах, центральный из которых изображал двенадцать знаков зодиака, напоминая о единстве знаний на Земле и в космосе. От центрального круга расходятся шестнадцать радиусов, обозначающих четыре континента, четыре стихии, или первоэлемента, четыре времени года и четыре научные дисциплины, или явления (астрономия, химия, оптика, электричество).
Каждый из радиусов включал три тематические сцены. Например, в блоке «весна» были изображены танцы вокруг майского дерева, радуга и кормление у птиц, а в разделе «воздух» – воздушный шар и парашют, затонувшее парусное судно и ветряная мельница. По всей вероятности, к игре прилагался буклет с описаниями, многие из которых могли быть скопированы с игр Уоллисов.
Игра, опубликованная Пассмором, была одной из последних, претендовавших на всестороннее описание мира. В ней были собраны сведения по географии, астрономии, натуральной философии и пр. Однако вера в возможность создания единого текста, описывающего мир, начинала иссякать. По крайней мере, в возможность создания такого текста одним человеком. Убеждение, что научное знание способствует религиозному и морально-нравственному совершенствованию общества, в середине века также подверглось серьезному испытанию.
Ил. 60. Джон Пассмор. Круг знаний (1840-е)
В 1844 году был опубликован трактат Роберта Чемберса «Свидетельства естественной истории творения», ставший бестселлером[583] и вызвавший многочисленные дискуссии о морали и религии. Чемберс излагает концепцию, согласно которой все в природе возникло из своей более простой формы, в том числе и человек. Жизнь могла возникнуть в результате спонтанного самозарождения, а моральная философия человека – всего лишь усовершенствованная «мораль» рыбы или другого животного. Но что еще важнее – Чемберс поставил под сомнение возможность активного участия Бога в жизни природы: «Как можем мы предположить, что величественное существо, создавшее бесчисленные миры простым установлением естественного закона, созданного его разумом, должно вмешиваться лично в каждом случае, когда новый моллюск или рептилия появляются на свет в одном из миров?»[584] Хотя Чемберс, говоря о предопределенности, не отрицал существование Бога, в книге излагались эволюционистские идеи, поставившие под вопрос возможность духовно-нравственного совершенствования человека.
Геолог и священнослужитель Адам Седжвик в письме Чарльзу Лайеллу довольно точно предсказал, насколько сильно изменится мир с утверждением эволюционистской теории: «Если книга правдива, то усилия современной науки напрасны; религия – ложь; человеческий закон – сплошная глупость и жестокая несправедливость; мораль – свет от луны; наши труды ради чернокожих народов Африки – дело рук безумцев; а мужчина и женщина – всего лишь усовершенствованные животные!»[585] В 1859 году Ч. Дарвин опубликует труд, подтверждающий на примере животного мира эволюционистскую концепцию Р. Чемберса.
Опасения А. Седжвика были не напрасны. Опора из-под ног была выбита не только у религии и морали, но и у науки, лишившейся возвышенной задачи постижения божественного замысла. Наука стала всего лишь одним из видов деятельности, доступным для любого состоятельного и усердного, но не являющимся чем-то необходимым для совершенствования души. Ни науке, ни Богу больше нельзя было всецело доверять. Джентльмен перестал определяться как носитель знаний о мире и стал скорее оцениваться по финансовому достатку. Жизнь, мораль, искусство, религия,
