Поль Кок - Вишенка. 1 том

«Попробую осведомиться в других магазинах».

Но там все тот же ответ. Все даже удивляются, как это она так прямо идет просить работы. Говорят ей грубо, дерзко и почти выталкивают за дверь.

«Господи! Почему так дурно со мной обходятся? Неужели в Париже кажется странным, когда бедная девушка ищет себе работы?»

Так Вишенка проходила несколько часов, как вдруг, ласкаясь, подбежала к ней черная собачонка. Она вздрогнула, увидев Гриньдана и недалеко стоявшего Мино, который, заметив, что она его узнала, подошел к ней и сказал:

— А! Вы здесь прогуливаетесь, прекрасная русалка!.. Не хотите ли дать мне вашу руку и вернуться в гостиницу?

— Благодарю вас, мне никто не нужен.

— Однако же, как вы бледны, вам бы следовало что-нибудь закусить.

— Нет, прощайте.

— До свидания, моя красотка.

Вишенка скрывается от него на другую улицу, но она до того устала, что скоро вынуждена сесть на камень у ворот. Бедная девушка со вчерашнего дня ничего не ела, и от продолжительной ходьбы голод ее усилился.

В Париже на улице не обращают внимания на лица, выражающие горе и страдание. Такие обыкновенные чувства, и потому Вишенка может свободно предаваться своему отчаянию, никто у нее и не спрашивает, что с ней.

Просидев более часу, Вишенка решает:

«Теперь я отдохнула, попробую еще, не везде же меня будут прогонять».

Продолжая свой путь, она заходит в магазин обоев и спрашивает у сидящей там продавщицы, не нужна ли ей прислуга та, — осмотрев ее, сказала:

— Да, я ищу няньку. Кто вас прислал?

— Никто, сударыня, — тихо ответила Вишенка, опустив глаза.

— Как никто? У кого вы служили? Откуда пришли? Где можно о вас узнать?

— Нигде, сударыня. Я никого не знаю.

— Так вас, верно, прислали из конторы?

— Из какой конторы?

— Из конторы, доставляющей прислугу: вам дали, наверное, письмо ко мне?

— Да нет же, сударыня, я не знаю, какие это конторы. Меня никто не присылал.

— В таком случае вы нахальная девушка! Просите место и не можете сказать, откуда пришли? Какая дерзость являться ко мне! Убирайтесь поскорей. Никто вас не захочет взять к себе в услужение.

«Стало быть, не позволено самой искать место! — думает Вишенка, уходя из магазина. — Но не сходить ли в контору?.. Может быть, и мне найдут там место. Надо узнать, где находятся эти конторы».

Вишенка спрашивает у торговки; та растолковала ей, на какой улице есть контора; она спешит туда в полной уверенности, что ей сейчас же найдется место.

— Так вы хотите записаться?

— Да.

— Какую должность вы хотите? Няньки ила кухарки?

— Мне все равно, какую вам угодно.

— А мне-то что за дело? Кажется, выбор вас только касается.

— Какую дадите должность, такую и возьму.

— Умеете вы кушанья готовить?

— Немного умею.

— Немного — стало быть, совсем не умеете, поступайте лучше в няньки, делать им нечего, только играть с детьми.

— С удовольствием буду водить детей играть.

— Так дайте мне пять франков вперед.

— Пять франков? За что?

— За то, что вас запишу, а когда получите место, то заплатите мне остальные пять франков.

— Дело в том… как быть… у меня нет ни одного су.

— А в таком случае оставьте меня в покое, можете себе отправляться куда угодно… Неужели вы думали, что я имею даром помещение и не плачу налоги… Не могу же я теперь трудиться единственно ради ваших хорошеньких глазок?..

— Но как только буду на месте, все вам заплачу.

— Да, можно на то рассчитывать! Ищи вас после… займите деньги у какой-нибудь землячки своей.

— У меня нет землячек.

— Так и говорить больше нечего.

И женщина отвернулась от Вишенки и пошла кормить висевшего в клетке чижика.

Вишенка же, уходя из конторы, залилась слезами от одной мысли, что с нею теперь будет? Что ей делать? Она ходила так до вечера, но уже понемногу лишалась сил и энергии. У нее начались от голода невыносимые судороги в животе, увеличившие ее страдания.

В отчаянии Вишенка протянула руку мимо проходящей даме, но та грубо оттолкнула ее:

— Ступай работать, лентяйка! Какой стыд, такой молодой просить милостыни! Стоило бы позвать полицейского и взять тебя в полицию.

— Ах! Довольно! Не буду ничего больше просить, — сказала Вишенка, падая в изнеможении на мостовую.

В эту минуту она почувствовала, что кто-то лижет ей руки, смотрит, это Гриньдан, а в нескольких шагах стоит опять Мино. Вишенка с трудом приподнялась, Мино, видя ее усилие и слабость, подскочил к ней, помог встать, взял под руку и повел, приговаривая сладким голосом:

— Пойдем, пойдем, моя красотка. Я вас не брошу, как эти негодяи прохожие. Никто вам даже воды не подал! Добрая госпожа Танкрет вас очень любит, она с радостью вас примет к себе.

Вишенка на этот раз не в силах была противиться.

XXVI. ОХОТА НАЛЬВОВ

Было девять часов вечера, когда человек, несший ведро с краскою и малярные кисти, наткнулся на другого прохожего на углу улиц Тамиль и Вандом. На нем были парусиновая куртка, такие же панталоны и шапка без козырька. Свет фонаря осветил встретившихся. Они взглянули друг на друга, остановились и радостно вскрикнули:

— Может ли это быть? Сабреташ!

— Да, это я! Петард, ты?

— Конечно, это я! Петард, твой старый товарищ, помнишь ли, как мы трепали бедуинов, а иногда и бедуинок? Любил я их… славные брюнетки. Случалось приударять за ними.

— Ты все такой же шутник!

— Но ты не в военном платье, разве тоже в отставке?

— Как же! Мало ли мне обид в полку бывало, обходили в чинах, производства не давали, а напоследок такую штуку поднесли, что разозлился, бросил все, пошел в отставку, да и вернулся восвояси.

— А ты что же, в капралы метил?

— Не то… шли мы раз вечером гулять с Роке. Помнишь его… такой маленький и хилый.

— Да, ну что же?

— Вот я и говорю Роке: не хочешь ли поохотится за львами. Штуки две бы уложить и шкурки продать. Позабавился бы, по крайней мере, ты, брат, может быть, не знаешь, что я был известным истребителем львов?

— Как! Ты?.. Вот новость!.. Слышал я о некоторых храбрецах наших, только не о тебе.

— Ты, верно, забыл меня, путаешь с кем-нибудь другим, но все равно; дело в том, что говорю я Роке: пойдем, шутя пару штучек принесем. Это моя любимая охота, лучше, чем за жаворонками. Есть же люди, которые кичатся, что дюжину жаворонков убили, а я-то думаю, что лучше дюжину львов.

— Знаешь, Петард, если твой рассказ длинный, то лучше пойдем в погребок и там за стаканом вина поговорим. Я целый день работал и очень устал.