Густав Эмар - Золотая лихорадка

При этих словах он гордо выпрямился на бутаке и пристально взглянул на своего гостя.

Последний, точно не слыша этого вопроса, вытянул ноги и, усевшись поудобнее в кресле, проговорил спокойным голосом:

— Дон Антонио, вы любите деньги?

— Гм! — буркнул тот вопросительно.

— Извините, — продолжал гость, — мне следовало бы сказать не деньги, а золото. Итак, я спрашиваю вас — любите ли вы золото, дон Антонио?

— Но, senor caballero…

— Отвечайте прямо, без уверток, как следует настоящему кабаллеро! Я, кажется, не сказал вам ничего мудреного и загадочного. Скажите мне всего одно слово: «да» или «нет».

— Но…

— Сара de Dios! Если вы будете продолжать тянуть таким образом, мы никогда не кончим, милейший мой… Сагау! Вы слишком хитрый человек, чтобы не узнать с первого взгляда, с кем вы имеете дело. Итак, отвечайте мне прямо и не виляйте из стороны в сторону!

— Ну, да, — отвечал дон Антонио, против воли подчиняясь повелительному тону своего гостя.

— Отлично. Вы его очень любите?

— Да так…

— Этого мало.

— В таком случае могу сказать, что очень люблю золото. Надеюсь, теперь вы довольны?

— Позвольте, мне это совершенно безразлично… Здесь речь идет не обо мне, я говорю только о вас.

— Хорошо, хорошо, я понимаю.

— Тем лучше… Но, признаться, не скоро же вы до этого додумались.

— Говорите, что за дело.

— А-а! Наконец-то вы догадались. Дон Антонио улыбнулся.

— Я только исполняю ваше желание.

— Верно, теперь у нас дело пойдет на лад.

— Хорошо, я вас слушаю.

— Вы получили мое письмо и, по вашим собственным словам, вы исполнили мои инструкции. А вы знаете, почему я вам назначил здесь свидание?

— Я жду, чтобы вы сказали мне это.

— Постараюсь немедленно исполнить ваше желание. Вы, конечно, знаете, что в Мехико создано общество под названием Atrevida.

— Я слышал об этом.

— Да, тем более, что вы состоите в числе акционеров.

— Может быть. Но мне кажется, это вовсе не относится к тому делу, о котором вы мне писали.

— Возможно. Итак, это общество, основанное при содействии виднейших капиталистов Мехико и поддерживаемое губернатором, отправляет экспедиционный отряд на разработку богатых россыпей Планча-де-Плата, которые находятся в самом центре земель апачей.

— Знаю.

— Отлично. Вы увидите, как быстро мы с вами столкуемся.

— Сомневаюсь.

— А я уверен. Этот отряд составлен из одних французов, людей решительных, которые ни перед чем не останавливаются… Он организован наподобие военного и состоит под командой…

— Графа Луи де Пребуа-Крансе.

— Я его знаю. Пожалуйста, не вздумайте читать ему панегирик… Но этот отряд, заявляю я вам, несмотря на поддержку высокопоставленных лиц, не должен достигнуть золотоносных россыпей.

— А-а! Ну, а кто же может помешать ему в этом, хотел бы я знать?

— Во-первых — вы.

— Я? Не думаю.

— Ба-а! Вы увидите, дайте только мне закончить.

— Говорите.

— Как вы думаете, сколько может принести вам это дело?

— Право, не знаю, что и сказать.

— Как, даже приблизительно?

— Да ведь это очень трудно вычислить… россыпи богатейшие.

— Да, но, к сожалению, они находятся слишком далеко. Ну так скажите же, сколько, по-вашему?

— Нет, не могу.

— Ба-а! Даже и в том случае, если я стану помогать вам?

— А! Вы хотите помогать мне?

— Не правда ли, это странно?

— Но, — перебил его дон Антонио, — я никак не могу понять, почему вы заинтересованы в том, чтобы экспедиция не удалась?

— Я? Мне нет никакого дела, а вот вас это должно очень интересовать.

— Меня? — с удивлением спросил дон Антонио. — А скажите, пожалуйста, почему?

— Вы сейчас увидите.

— Я только этого и жду.

— Дело в том, что одновременно с обществом Atrevida было основано другое общество, под названием Conciliadora, или Согласие, преследующее ту же цель.

— Так-так, название выбрано очень удачно.

— Да, правда. Ведь вы знаете, что только конкуренция и способствует развитию торговли.

Дон Антонио утвердительно кивнул головой.

— Хотя общество Conciliadora и заручилось сильной поддержкой в Мехико, но ему нужен также деятельный, умный и пользующийся безупречной репутацией агент и в Соноре. Естественно, что общество обратило внимание на вас… Ну, а я думаю и уверен в том, что дон Антонио Мендес Паво, исполняющий в Гуаймасе обязанности французского консула, один только и в состоянии принести этому обществу действительную пользу. На этом основании на вашу долю назначено двести полностью оплаченных акций, в пятьсот пиастров каждая, которые мне поручено вручить вам. Если я не ошибаюсь, это составит довольно кругленькую сумму, которую я и имею честь преподнести вам.

И он полез в карман мундира, но дон Антонио остановил его.

— Вы ошиблись на мой счет, кабаллеро, — сказал он. — Когда такой человек, как я, имеет честь состоять представителем Франции, он не позволит себя скомпрометировать за такую ничтожную сумму.

— А, вот что! — сказал офицер, улыбаясь.

— Мой долг повелевает мне оказать помощь и покровительство французскому экспедиционному отряду, и, что бы ни случилось, я буду его защищать против всех.

— Сильно сказано.

— Ступайте, — продолжал дон Антонио, — к тому, кто вас послал ко мне, и скажите, что дон Антонио не тот человек, которого можно заставить забыть свой долг.

— Очаровательно! И как вы хорошо сказали это!

Дон Антонио встал и, величественным жестом указывая на дверь полковнику, проговорил холодно:

— Ступайте вон, senor caballero, или я не отвечаю за себя. Полковник не только не шевельнулся, но даже не изменил небрежной позы, которую он принял в начале разговора. И только когда дон Антонио умолк, он бросил почти выкуренную сигаретку и с непередаваемым выражением взглянул на своего собеседника.

— Вы закончили? — сказал он спокойно.

— Кабаллеро! — вскричал, величественно выпрямляясь, дон Антонио.

— Одну минуту, дон Антонио, я и сам не хочу оставаться здесь и заставлять вас попусту терять драгоценное время. Но, надеюсь, и вы согласитесь, что каждый человек, которому дано определенное поручение, должен выполнить его до конца. Вы слишком умны и опытны в делах, чтобы не согласиться с этим.

— Я согласен с вами, милостивый государь, — отвечал дон Антонио, мгновенно успокоенный этими словами.

— Очень хорошо, в таком случае соблаговолите, пожалуйста, снова сесть и выслушать то, что я вам скажу. Это займет очень немного времени.

— Только, пожалуйста, покороче.