Конструктор живых систем: С тобой и навсегда! - Алексей Птица

графа и, слегка поклонившись, ушёл за супругой и дочерью графа. Они пришли почти сразу же, очевидно, ожидая, когда их позовут.

Первой вошла графиня, тихо шурша по полу длинной юбкой красивого платья, затем в комнату буквально впорхнула Женевьева, бледная, с горящими от любопытства и возбуждения глазами, нервно сжимающая в руках батистовый, белый с синим платочек.

Графиня подняла глаза на мужа, обменялась с ним одним им понятным взглядом и видимо догадалась, какое он принял решение, после чего как-то облегчённо вздохнула и присела на свободное кресло, я тут же отступил от своего и предложил его Женевьеве. Девушка благодарно кивнула и уселась на самый краешек.

Граф подлил в бокалы напитка, сделав паузу, за время которой все уселись и приготовились к разговору. В том, что Женевьева, как и графиня, знали, какие вопросы начнет задавать им граф, я не сомневался, легко поняв это, как по поведению девушки, так и по выражению лица её матери, ведь всё давно для всех стало очевидным. Однако интрига ещё сохранялась, особенно для меня, мало ли, о чём разговаривала Женя с графиней, которая могла попытаться отговорить дочь или возникли дополнительные препятствия.

Я очень боялся услышать роковой для себя ответ, моё сердце трепетало и рвалось из груди, словно запутавшийся в сетях дикий гусь, что мощными крыльями пытается разорвать прочные тенета, но никак не может этого сделать вовремя.

— Дочь, я думаю, что ты знаешь, зачем я тебя сюда позвал, или это не так?

— Я догадываюсь, папа.

— Хорошо, — кивнул граф и взглянул на меня.

— Перед тобой стоит барон Дегтярёв. Ты его знаешь, как своего сокурсника и юношу, что совершил немало подвигов во славу Склавской империи, он награждён высшим орденом Белого орла, которым похвастаться может далеко не каждый дворянин, состоящий на военной или государственной службе, а этот юноша уже его заслужил своей кровью. Да и орден Анны «За храбрость» дают не за красивые глаза, как ты знаешь.

— Да, папа.

— Так вот, этот достойный юноша признался нам, что любит тебя, желает просить у нас твоей руки и надеется на ответные чувства, которые ты можешь к нему иметь. Это так?

Женевьева вспыхнула ярким румянцем, который явно стал заметен на фоне её очень бледной кожи.

— Папа, я не совсем поняла вопрос, который ты мне задал, что ты хочешь услышать от меня в ответ?

— Дочь моя, ты любишь этого юношу?

— Да, папа, — быстро сказала девушка и тут же отвела глаза, устыдившись такого откровенного признания.

Графиня громко вздохнула, не скрыв своего удивления от открытого, хоть и давно ожидаемого признания.

— Прекрасно, значит, у барона действительно есть шанс на тебе жениться, но остался второй вопрос, главнее первого, ведь чувства — это одно, а ответственность за судьбоносное решение, влияющее на всю последующую жизнь, это совсем другое. Поэтому, после того, как мой вопрос прозвучит, я не буду торопить тебя, ты можешь подумать и дать ответ не сразу. У тебя есть время всё хорошо взвесить до завтра, но желательно озвучить решение до отъезда барона, ведь он должен знать твой ответ и ехать со спокойным сердцем, каким бы ни оказался результат: хоть горьким, хоть радостным.

— Я понимаю, папа.

— Хорошо, тогда скажи мне, дочь, готова ли ты выйти замуж за барона и отдать ему свою руку и сердце для любви и совместной жизни?

Выслушав отца, Женевьева, гордо вскинула голову, посмотрела на меня, трепетавшего в ожидании её решения, наши глаза встретились и на тот самый краткий и решающий миг словно проникли друг в друга. Её глаза говорили: «Ага, боишься, что я тебе откажу⁈»

Мои же в ответ молили не терзать моё сердце, ведь оно уже давно с нею. В ответ Женевьева слегка улыбнулась, выдерживая томительную для меня паузу и, не торопясь говорить ответ, и в то же время давая мне понять взглядом и улыбкой, что она согласна.

— Я согласна выйти замуж за барона Дегтярёва и жить с ним вместе, раз и навсегда!

Я не смог сдержать счастливую и в то же время глупую улыбку, графиня облегчённо вздохнула, граф вскинул голову, пожал плечами, допил тоник из своего бокала и подвел итог всей нашей беседы.

— Что ж, так тому и быть. Я согласен, барон, отдать за вас свою дочь, раз на то есть и взаимная любовь, и долг перед императором, да и мой собственный отцовский долг.

— Спасибо! — выдохнул я и шагнул к Женевьеве.

— После, барон, после, — предупредила меня графиня, — вы получили для себя ясный ответ, не стоит так уж явно выражать свои эмоции, вы ещё успеете их показать в более удобное для вас время. Завтра утром перед вашим отъездом мы официально объявим помолвку, после чего вы сможете более свободно объявить о своих чувствах друг к другу и поехать вместе в академию. Вечером вас доставит дирижабль в Павлоград, граф уже обо всём договорился, так что, вы не опоздаете.

— Спасибо!

— Дорогой, мы уходим? — тут же повернулась графиня к мужу.

— Да, дорогая, у меня есть ещё пара вопросов к барону, после этого я пойду отдыхать.

— Женевьева! — приказным тоном обратилась к дочери графиня, и та, бросив на меня прощальный взгляд и блеснув радостными глазами, упорхнула вслед за матерью.

— Давайте допьём эту бутылку, барон.

Я кивнул и разлил остатки жидкости по бокалам.

Мы выпили, смакуя необычный напиток, после чего граф сказал.

— У меня плохое предчувствие, Фёдор, вы забрали подаренный вам пистолет?

— Да.

— Он без патронов?

— Да.

— У вас есть ещё оружие?

— Да, револьвер.

— С патронами?

— Да.

— Хорошо, тогда идёмте в оружейную, я вам доверяю и там отдам специально купленные к подаренному пистолету патроны. После того, что вы сделали для всех нас, у меня нет оснований вам не доверять, особенно в вопросах защиты моего дома и моей семьи. Поэтому заберите эти патроны и храните у себя в комнате до отъезда, тем более, у вас есть и своё оружие.

— Да, я всегда его ношу с собою, — показал я скрытую под кителем кобуру с торчащей рукоятью револьвера.

— Что же, вы весьма предусмотрительны, как и опасны, так что, да, раз уж всё так происходит, то пусть всё получится.

Граф встал, и мы пошли в оружейную комнату, где он открыл сейф и выдал мне большую жестяную коробку с патронами. Забрав её, я отправился к себе, стараясь пока не думать о Женевьеве. Помня слова предостережения графа, я тут же снарядил все три имеющиеся магазина: на шесть, десять и тринадцать патронов.

Патроны в