Тайна скорбящего ангела - Александр Владимирович Шляпин

мне было стыдно! Мне с того момента каждую ночь начали сниться девушки в неглиже. И все это длилось это до тех пор, пока я не решился переспать с Керстин….

– Аналогичная хрень, –сказал со вздохом «Ташкент». –Я же думал, что у тебя с ней полный шоколад, а я, как неудачник, не смог даже соблазнить Эрику…. А оказывается, что и ты такой же, неудачник, –засмеялся «Ташкент».

– Это о чем вы тут беседу ведете, –спросил майор Евсеев.– Срочники закатываются от смеха!

Парни вскочили с дивана, как это требует устав, и роняя на пол имущество, вытянулись по стойке смирно.

– Да, это мы товарищ майор, вспоминаем, как в Германии с немками новый год встречали вместе. К слову пришлось, – сказал «Химик».

– Там тоже шампанское было!

– Ладно, сидите, что вскочили, как двое из ларца одинаковых с лица! Вы что оба в ЗГВ служили, – спросил командир группы. –Нет, не служили –учились в ГСВГ, в одной школе, только в разных классах, – сказал «Ташкент». – Мы с Саньком товарищ майор, с детства не разлей водой! И в огонь и в воду, и под пули…. У нас родители военные…. Династия называется!

– А, что там с немками было, – спросил майор. –Как вы нашли их, там же говорят гарнизоны закрытые? –Немок товарищ майор, в Германии – как грязи! Под каждым гарнизоном плотью своей торгуют….

– Шлюхи, что ли, – спросил майор.

– Нет, наши не были шлюхами…. Выпускницы – выпускной класс! Мы с ними перед новым годом познакомились…. В очереди вместе стояли за пиротехникой…. Перед новым годом немцы торгуют там всякой стреляющей дрянью. В очереди за ней и познакомились, – сказал «Химик».

– У вас лейтенант Русаков, шампанское еще осталось? Я видел, как вы с «Ташкентом» бегали в школу, – спросил Евсеев.

– Ствол от ПК забыли, – соврал Русаков.

– Да ладно, не гони…. Дай мне бутылку…. Хочу с местным комбатом в честь нового года выпить…. Парни переглянулись, не зная, что сказать.

– Жалко было оставлять товарищ майор, – проговорился «Химик». –Сегодня ведь новый год, а мы здесь в Грозном – без праздничного стола и красивых женщин…. Кругом одни бородатые абреки!

– На первый раз, я вас парни прощаю, –сказал майор. –Только хочу, чтобы вы запомнили: мы на войне, и здесь убивают по настоящему –сами видите. Абрекам ведь плевать, что вас дома ждут жены, дети, папы и мамы. Они отрежут вам головы, засолят и отправят домой по почте под видом вяленой баранины. Вам это надо?

– Никак нет, товарищ майор, – сказали хором бойцы. –Вы парни, служите в спецназе ФСБ, и здесь не может быть таких вольных прогулок, какие вы себе устраиваете по собственному желанию….

– Товарищ майор, ну там же в школе ствол от ПК оставался, –сказал озабоченно Виталий.

– Да и хрен с ним, со тем стволом, –ответил майор Евсеев. –Я бы рапортом его списал –как утраченную матчасть в ходе боевых действий….

Русаков вытащил из вещевого мешка бутылку и подал командиру.

– На здоровье, –товарищ майор. –С новым годом вас!

– Спасибо Русаков, –ответил майор. –Споемся! С новым годом и вас! У нас парни есть два часа на отдых…. Через два часа пополняем БК и всей группой уходим…. Я связывался со штабом, за нами обещали прислать вертушку…. Майор, сунув бутылку за разгрузку, ушел, оставив после своего визита унылое настроение. На сердце было как–то тоскливо и тревожно.

– Я же говорил тебе урод, что из–за твоей дури хапнем геморроя, –сказал «Ташкент». –А ты мне: новый год, новый год! Скажи спасибо, что хоть сегодня без строгача обошлось.

Русаков почти не слышал, что говорил ему «Ташкент». Его глаза после слов командира о двух часах отдыха мгновенно сомкнулись, и он откинув голову, на спинку дивана, ушел в анабиоз. В голове вновь всплыл светлый образ Керстин, и воспоминания, перемешанные в невероятный калейдоскоп сновидений, закрутились в его голове яркими цветными картинками. После первого курса обучения в московском училище Комитета Государственной Безопасности имени Ф. Э Дзержинского, Русаков убыв на каникулы, вернулся обратно в ЗГВ к родителям. Было лето, были каникулы, и это была обычная практика посещения родительского дома. После окончания обучения, курсанты до начала второго семестра разъезжались по своим семьям. Вернувшись в июле в Вюнсдорф, первым делом Русаков надел спортивный костюм, и как прежде побежал кросс по знакомым улицам в Цоссен. Целый год он хотел встретиться с Керстин. Целый год он мечтал об этом, и в душе молил Бога, чтобы увидеть первую любовь, которая никак не выходила из его сердца.

Керстин выбрав для себя цель жизни, ничуть не колебалась. Таков был её немецкий характер. С первого раза ей удалось поступить в Берлинский университет имени «Гумбольдта» на факультет славистики и русского языка. Её любовь к русскому парню настолько утвердила её в своих убеждениях, что она решила сделать русский язык профессиональной основой для своей дальнейшей жизни. За время годовой разлуки, девушка во многом преуспела. Теперь она говаривала по–русски вполне расковано, а её легкий акцент, как у прибалтийских певиц, придавал ей какой-то своеобразный шарм.

Глава шестнадцатая

Приятное послесловие

Новогодняя вечеринка пролетела незаметно. Уже к трем часам ночи она дошла до логического финала, который наступает между влюбленными юнцами. Время возвращения домой родителей неудержимо катилось по циферблату будильника, сокращая с каждой секундой приятные минуты первого свидания.

– Алес! Майне фроляйн унд юнген – пришла пора цурюк на хаузе шляфен гейн, – сказал Виталий, пряча в холодильник недоеденные салаты, бутерброды с красной икрой, и оливье.

– Через хальб штунде, майне мутер унд фатер нах хаузе видеркомен…. Ферштейн зи?

– Я–я, – ответили хором девчонки, – ферштеин!

– Так что – сие ире захен дайне шмоткен, унд бацацирен, унд комен нах хаузе….

– Вас ист дас бацацирен унд шмоткен, –спросила Эрика, приняв слова сленга за чистую монету. Виталий взял в руки её анарак, и, показав, сказал:

– Даст ист шмоткен – ферштеин? Дизе ист бацацирен, – сказал Виталий, показывая пальцем на полусапожки.

– Не слушай его, – сказала кузина, –в русском языке нет таких слов… Они просто решили пошутить, –сказала Керстин, увидев, как Эрика напряглась стараясь сообразить.

– Вас ист дас ба–ца–цирен, – спросила кузина, делая удивленные глаза.

– Русише ба–ца–цирен, дас дойче ист штифелетте, –сказал Виталий. –Это сапоги! Обувь шухе!

– А я, – сказала Эрика. Немки от этой встречи явно ожидали большего в плане биологических отношений. Они были на сто процентов уверенны, что эти русские не смогут сдержать свои природные инстинкты, и поддавшись соблазну, овладеют ими, лишив их в первый день «святой невинности».

– Ну, ты как братан, –спросил Виталий, –у тебя что–то получилось, или ты, еще не созрел для настоящей страстных отношений? Русаков улыбнулся сквозь «слезы», и, не теряя лица, хвастливо сказал:

– Я