Александр Дюма - Графиня де Монсоро

Мы провели весь день в маленьком домике, хозяйка которого оказалась особой весьма услужливой. Вечером тот, кто, видимо, был начальником нашего эскорта, вошел в комнату узнать, каковы будут мои распоряжения. Поскольку опасность казалась мне тем большей, чем ближе мы находились к замку Боже, я ответила, что готова ехать немедленно. Через пять минут он вернулся и сообщил, что дело только за мной. У дверей дома стоял белый иноходец; как и предвидел граф Монсоро, он прибежал по первому зову.

Мы ехали всю ночь и, как и в прошлый раз, останавливались только на рассвете. По моим подсчетам, мы сделали за ночь примерно пятнадцать лье. Господин де Монсоро позаботился о том, чтобы я не страдала в пути ни от усталости, ни от холода; белая кобылка, которую он для меня выбрал, шла удивительно ровной рысью, а перед отъездом мне на плечи накинули меховую пелерину.

Вторая остановка походила на первую, как все наши ночные переезды — один на другой. Повсюду нас встречали с почетом и уважением; повсюду изо всех сил старались нам услужить. Очевидно, кто-то ехал впереди нас и подготавливал для нас жилье. Был ли это граф? Не знаю. Строго соблюдая условия соглашения, он ни разу за всю дорогу не попался мне на глаза.

К вечеру седьмого дня пути с вершины высокого холма я заметила огромное скопление домов. Это был Париж.

Мы остановились в ожидании ночи и с наступлением темноты снова двинулись вперед. Вскоре мы проехали под аркой больших ворот, за которой меня поразило огромное здание; глядя на его высокие стены, я подумала, что это, должно быть, монастырь. Затем мы дважды переправились через реку, повернули направо и через десять минут оказались на площади Бастилии. От двери одного из домов отделился человек, по-видимому поджидавший нас; подойдя к начальнику эскорта, он сказал:

— Это здесь.

Начальник эскорта повернулся ко мне:

— Вы слышите, сударыня, мы прибыли.

И, соскочив с коня, он подал мне руку, чтобы помочь сойти с иноходца, как он это проделывал обычно на каждой остановке. Дверь в дом была открыта, лестницу освещал стоявший на ступеньках светильник.

— Сударыня, — обратился ко мне начальник эскорта, — здесь вы у себя дома. Нам было поручено сопровождать вас до этих дверей, мы свое дело сделали. Могу я надеяться, что мы сумели выполнить все ваши желания и оказать вам должное почтение, как нам и было предписано?

— Да, сударь, — ответила я ему, — я могу только поблагодарить вас. Соблаговолите передать мою признательность и другим смельчакам, которые меня сопровождали. Я хотела бы вознаградить их чем-нибудь более ощутимым, но у меня ничего нет.

— Не беспокойтесь, сударыня, — сказал он, — они щедро вознаграждены.

И, отвесив мне глубокий поклон, начальник эскорта вскочил на коня.

— За мной, — приказал он своим спутникам, — и чтоб к завтрашнему утру вы начисто позабыли и этот дом, и эту дверь!

Маленький отряд пустил коней и скрылся за углом улицы Сент-Антуан.

Первой заботой Гертруды было запереть дверь, и мы смотрели через деревянное окошечко, как они удаляются.

Затем мы подошли к лестнице, освещенной светильником. Гертруда взяла светильник в руки и пошла впереди.

Поднявшись по ступенькам, мы оказались в коридоре, куда выходили три открытые двери. Мы вошли в среднюю и очутились в той гостиной, где мы с вами находимся. Она была ярко освещена, как сейчас.

Я открыла сначала вон ту дверь и увидела большую туалетную комнату, затем другую дверь, которая вела в спальню; к моему глубокому удивлению, войдя в спальню, я оказалась лицом к лицу со своим изображением.

Я узнала портрет, который висел в комнате моего отца в Меридорском замке; граф, несомненно, выпросил его у барона.

Я вздрогнула перед этим новым доказательством того, что батюшка уже видит меня женой господина де Монсоро.

Мы обошли весь дом. В нем никого не было, но имелось все необходимое. Во всех каминах пылал огонь, а в столовой меня поджидал накрытый стол. Я бросила на него быстрый взгляд: на столе стоял только один прибор, это меня успокоило.

— Ну вот, барышня, — сказала мне Гертруда, — видите, граф до конца держит свое слово.

— К сожалению, да, — со вздохом ответила я, — но лучше бы он нарушил какое-нибудь свое обещание и этим освободил меня от моих обязательств.

Я поужинала, затем мы еще раз осмотрели дом, но, как и в первый раз, не встретили ни одной живой души; весь дом был в нашем распоряжении.

Гертруда легла спать в моей комнате.

На другой день она вышла на улицу, чтобы выяснить, в каком квартале мы поселились. Вернувшись, она сообщила мне, что мы живем в конце улицы Сент-Антуан, напротив Турнельского дворца, и крепость, возвышающаяся справа от нас, — Бастилия.

Но, в общем-то, эти сведения не представляли для меня почти никакой ценности. Я никогда не бывала в Париже, и город этот был мне совершенно незнаком.

День прошел спокойно. Вечером, когда я собиралась ужинать, во входную дверь постучали.

Мы с Гертрудой переглянулись.

Стук раздался снова.

— Пойди посмотри, кто стучит, — сказала я.

— А если пришел граф? — спросила Гертруда, увидев, что я побледнела.

— Если пришел граф, — с усилием проговорила я, — открой ему, Гертруда: он неукоснительно выполняет свои обещания; пусть же видит, что и я держу свое слово.

Гертруда быстро вернулась.

— Это господин граф, сударыня, — сказала она.

— Пусть войдет, — ответила я.

Гертруда посторонилась, и на пороге появился граф.

— Ну что, сударыня, — спросил он, — в точности ли я соблюдал все пункты договора?

— Да, сударь, — ответила я, — и я вам за это весьма признательна.

— В таком случае позвольте мне нанести вам визит, — добавил он с улыбкой, иронию которой не мог скрыть, несмотря на все усилия.

— Входите, сударь.

Граф вошел в комнату и остановился передо мной.

Кивком головы я пригласила его сесть.

— У вас есть какие-нибудь новости, сударь? — спросила я.

— Новости? Откуда и о ком, сударыня?

— О моем отце, и из Меридора прежде всего.

— Я не заезжал в Меридорский замок и не видел барона.

— Тогда из Боже и о герцоге Анжуйском.

— Вот это другое дело. Я был в Боже и разговаривал с герцогом.

— И что же он делает?

— Сомневается.

— В чем?

— В вашей смерти.

— Но, надеюсь, вы его убедили?

— Я сделал для этого все, что было в моих силах.

— А где герцог сейчас?

— Вчера вечером вернулся в Париж.

— Почему так поспешно?

— Кому приятно оставаться в тех местах, где по его вине погибла женщина?