Царь и Бог. Петр Великий и его утопия - Яков Аркадьевич Гордин

и не будет в прибавке воеводств к тем, в которые посланы и в зборе (хотя б и дали) з ближних будет малое число только недели на три на указные 12 000 человек…

Ситуация была столь противоречива, что, вопреки обыкновению, Петр не решался давать определенные указания.

В ответ на очередные просьбы Алексея разъяснить ему границы его полномочий Петр написал:

Писма ваши трои я на нарочных почтах и с куриерами получил, на которыя не имею что ответствовать, ибо вам, там будучим, лутче возможно управлять, по конъюнктурам нынешним смотря. Однако ж того смотреть, чтоб наши люди в Померании доволны были, ибо в том все зависит.

P. S. Писал я давно к вам о портретах своих, для чево по ся поры не пришлете, также и Семена Нарышкина с машиною отправте не мешкая.

Будем помнить, что в самый напряженный период Северной войны, 1707–1712 годы (начиная с вторжения армии Карла XII в пределы России и до начала масштабных операций русской армии в Европе), между отцом и сыном велась постоянная деловая переписка.

Но деловую переписку Алексей вел не только с отцом.

5 января 1712 года он писал кабинет-секретарю А. В. Макарову, доверенному лицу Петра:

Писмо ваше из Ревеля я получил, в катором пишешь, чтоб мне потвердить о подводах, каторым надлежит быть поставленным от Элбенга до Померании, через Прусы (а сколко числом, того ненаписано); а писал ты, указом Государя Батюшка, к князю Василью Володимировичу о сем, чтоб он управил. И я о сем к нему потвердил, чтоб он сие управил.

Спектр забот Алексея был широк. Он пишет Макарову и о том, куда отправляет он стрельцов, а куда рекрутов новонабранных.

В конце концов удалось собрать достаточное количество провианта, и корпус Меншикова вступил в Померанию.

Более того, Алексей принял участие в походе.

Послание Петра Синявскому датировано 7 марта 1712 года, а в апреле Алексей пишет отцу:

Милостивейший Государь Батюшка!

Иного к доношению тебе, Государю, не имею, только что здесь все благополучно есть. Светлейший Князь Меншиков сего дня намерен отъехать в надлежащий путь до Померании, куда и я поеду по указу твоему, а жена моя поехала в Элбинг третяго дня, и будет там жить до указу.

Всепокорнейший сын и раб твой Алексей.

Из Торуни.

В 29 д. Апреля 1712.

Что-то произошло. С начала декабря 1711 года Алексей подписывает свои письма отцу не просто «Сын твой Алексей», а «Всепокорнейший сын твой и слуга», а 24 декабря впервые – «Всепокорнейший раб твой и сын твой Алексей» или «Всепокорнейший сын твой и раб».

Алексей еще вовсю тягался с поляками, пытаясь разрешить почти неразрешимую задачу, а Петр уже решил его дальнейшую судьбу. Он ориентировался на свой образ жизни и представления об исполнении долга и не намеревался обеспечивать спокойную семейную жизнь Алексея и Шарлотты.

25 февраля 1712 года на вопрос Меншикова, готовящегося к походу в Померанию: «Царевичу государю где быть?» – он получил лаконичный ответ: «При вас».

Через некоторое время Алексей пишет Екатерине:

Милостивая Государыня Матушка!

Доношу тебе Государыня: светлейший князь прибыл сюда в 12 д. сего месяца и с ним получен указ от Государя-Батюшки, чтоб мне ехать в Померанию, а по отъезде моем жена моя останется в Элбенге.

Алексей.

Из Торуни.

В 19 д. Апреля 1712.

В Померании Алексей пробыл часть 1712 года, наблюдая военные действия и армейский быт. Непосредственного участия в боях он не принимал.

В июне он вместе с Меншиковым встречается с кронпринцем Прусским и демонстрирует ему русские войска.

4 сентября Петр сообщает Шафирову из земли Мекленбург – Передняя Померания: «Сын мой с принцом Меншиковым сюда до меня ж приехал». Это письмо из Грайфсвальда (Петр называет его Грипсвальд), города на побережье Балтийского моря.

Длительное пребывание Алексея в Померании породило тревожные слухи и едва не стало причиной серьезных осложнений в отношениях с Турцией.

11 сентября Петр пишет в Стамбул русским послам при дворе султана – вице-канцлеру Шафирову и Михаилу Борисовичу Шереметеву, сыну фельдмаршала:

Господа послы. Понеже со удивлением уведомились мы из ваших к нам доношений, что прибывший ага из Польши, которой присылан был к гетману великому коронному Синявскому, возвратясь в Константинополь, объявил Порте, что бутто войск наших в Польше еще многое число обретается, а имянно: с сыном нашим у Гданска с двадцать с пять тысяч да будто мы сами с восемьюдесят тысячами намерены вступить в Полшу и путь королю швецкому пресечь, – и то самая неправда. 〈…〉…сын мой при мне обретается здесь в Померании.

Алексей иногда оказывается в Саксонии, возможно с какими-то поручениями Петра, но главным образом состоит при царе и Меншикове.

23 декабря 1712 года он и Екатерина отправили письмо Петру, написанное рукой царевича, за двумя подписями, из Гистрона в Померании.

26 ноября Иван Афанасьев, камердинер царевича, писал его духовнику о. Якову Игнатьеву:

По должности доношу вашей Святыне, что Его Высочество Государь Царевич в добром здравии и во благополучном пребывании с прочими, обретающими при нем. Трудится при полку со алебардою. Третьяго дня Царское Величество из Карлсбада сюда прибыл, а сего дня в армию отъехал, отсюда 7 миль; намерен с Шведским Фельдмаршалом с Штейнбоком баталию дать, и при том бы самому и Царевичу быть. Буде же сему козлу сломят роги, то и у других ослепнут глаза, а ежели не так, бежим и уйдем опять, от чего сохрани, Боже! 〈…〉 Я имею от Царевича разстояния 7 миль при обозе, и чаю на сих днях Государыня Царица поедет до ваших городов, которых в пять недель не можно увидеть, чего ради повелено мне за Милостию ее последовать; а Государь Царевич еще при полку останется.

5

Сражение русского контингента с Магнусом Штейнбоком (или Стенбоком) на этот раз не состоялось. Штейнбок, один из самых талантливых генералов Карла XII, не участвовал в походе и не попал в плен под Полтавой.

Его отряд в 15 тысяч штыков и сабель оперировал в Германии. Опередив русские войска, он разгромил в декабре 1712 года превосходящие силы саксонцев и датчан.

Сражение его с 45-тысячным русским корпусом, который вел сам Петр, произошло только 11 февраля 1713 года, и, несмотря на выгодные и сильно укрепленные позиции, Штейнбок потерпел полное поражение.

Но Алексей в это время был уже недалеко от Петербурга.

Письмо Афанасьева информационно весьма значительно. Мы узнаём, что царевич «трудится при полку со алебардою», стало быть, в офицерском чине, и, по