Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

«Ну, теперь мы готовы к отправке на тот свет, – подумал Арсений, – непонятно только, зачем давали хлеб и воду?»

Однако их опять не расстреляли, а забрав одежду и обувь, выбросили им кучу какого-то окровавленного тряпья. Судя по всему, это была одежда, снятая с убитых. Посиневшие от холода люди вырывали друг у друга эти обноски и поскорее надевали их, чтобы хоть как-то согреться.

Сеня, не торопясь, превозмогая холод, выбрал себе пару исподнего белья почище, стоптанные, но по размеру солдатские ботинки и простреленную в двух местах шинель. Оторвав полы другой ветхой шинельки, он изготовил из нее довольно теплые портянки, а на голову надел чуть великоватую по размеру солдатскую шапку. Зато под нее можно было спрятать уши, чтобы не отморозить их. Свой наган он потерял во время боя, но финку сохранил и осторожно перепрятал ее в рукав шинели.

Когда их заперли, он старательно обследовал все помещение. Мысль о побеге не покидала Арсения с момента, когда он пришел в сознание. Старые ржавые решетки на двух окнах были заложены кирпичом. К тому же они выходили на охраняемый двор. Стены были сделаны на совесть, а потолок находился высоко, даже если встать на плечи товарища, не достать. Пол из толстенных плах можно было бы сковырнуть разве что ломом. Раздосадованный Сеня не впадал в уныние.

«Ничего, – думал он, – лазейка всегда найдется». С этой мыслью он постарался заснуть.

Поутру их вывели на улицу, дали возможность справить нужду, а затем вынесли во двор два котла с варевом. Ложек не было, и люди, к радости охранников, пытались зачерпывать горячую жижу руками. Арсений, как истинный дальневосточник, отломал от настила две длинные щепки и стал управляться ими как палочками для еды. Он вылавливал куски старого прогорклого сала и картошки, в результате вполне насытился. Привычка употреблять мало пищи сослужила ему хорошую службу, в то время как парни из средней полосы России набивали желудки этой скверной похлебкой, а затем маялись животами.

В голове Арсения вертелись мысли, как подать весточку тому же Якову Раку, может, он чего придумает? Но нет, уголовник Рак не станет идти на риск даже из-за старой дружбы с партизанами. Ирина, она тоже вряд ли сможет чем-то помочь. Надеяться надо только на самого себя. Пока не ослаб от голода, не получил обморожение. Не падать духом. Искать возможность побега!

Белые раструбили о своей победе где только было возможно. На тумбах расклеивались листовки с победными реляциями так, словно речь шла о полном разгроме красных. Мальчишки-газетчики с криками бегали по улицам Хабаровска, но, опасаясь возможной помощи со стороны партизан, белогвардейское командование не рискнуло оставлять пленных на месте, а, погрузив в товарные вагоны, отправило захваченных солдат во Владивосток.

Долгих двое суток длилась эта дорога. Поезд несколько раз загоняли на соседние ветки, пропуская военные эшелоны. По пути было сделано несколько остановок, и в вагоны загоняли еще каких-то пленных. Вообще-то это были не солдаты Красной армии или партизаны, а окрестные мужики, арестованные за какие-то провинности, уголовники и просто подозрительные обыватели, попавшиеся при проведении облав.

– Собирают народу побольше, чтобы бахвалиться своими победами, – решили пленные.

За это время из заброшенных охраной досок с грехом пополам изготовили несколько нар, но их в вагонах на всех не хватало, поэтому спали по очереди, из-за чего порой начиналась ругань и случались потасовки. Арсений старался держаться рядом с сослуживцами из взвода, и они, образовав свою сплоченную компанию, давали дружный отпор наглецам и уголовникам.

Русский остров

Ранним утром состав с заключенными прибыл во Владивосток. Высадив пленных на подъездных путях, охранники выдали каждому по краюхе хлеба, а затем, построив людей в одну колонну, повели через центр города. Впереди на буланом коне ехал какой-то офицер, а за ним следовал взвод охраны и несколько барабанщиков, которые отбивали мерную унылую дробь в такт шагов.

Весть о пленении красных и партизан уже разнеслась по всему городу. Вдоль улиц, по которым брели люди, выстроились толпы любопытных горожан. Публика не отличалась единодушием. Со стороны зажиточных граждан раздавались оскорбительные выкрики и свист, но большая часть жителей города-порта с сочувствием провожала взглядами толпу оборванцев в окровавленных лохмотьях. Русские женщины крестились и с причитанием пытались сунуть пленным кусок хлеба, пирога или еще чего-нибудь съестного.

«Ведут нас на позорище, – думал Арсений, – а что же дальше-то с такой толпой будут делать. Неужто пустят в расход?»

Сеня давно не был во Владивостоке. Город за эти годы значительно разросся. По улицам фланировали морские офицеры с барышнями. То тут, то там мелькали иностранцы, среди которых преобладали солдаты и офицеры-интервенты из экспедиционного корпуса. Множество китайцев и корейцев, украдкой поглядывая на пленных, продолжали свою обыденную работу – развозили тележки с продуктами и товарами, несли грузы на спине и на бамбуковых коромыслах. Бухта Золотой Рог была еще скована крепким весенним льдом, который по фарватеру взламывался ледокольным судном. Весь рейд, пирсы и причалы занимали военные и торговые суда из разных государств. Мороз был несильный, но холодный морской ветер пронизывал до костей.

– Куда ведут-то, куда гонят? – раздавались недоуменные вопросы в толпе пленных.

– Постреляют и под лед пустят, – мрачно пошутил какой-то дядя из толпы зевак. – Вон вишь барабанят как на похоронах.

– Эх, был бы народ подружней, – прошептал Арсений соседу, – разом кинулись бы в разные стороны, и ищи-свищи нас по переулкам и подворотням.

– Нет, – отозвался сослуживец, – ты погляди, кроме пешего караула еще и казачки позади гарцуют. В два скока настигнут и порубают в капусту или пулю в спину получишь.

– И то верно, – оглядевшись, согласился Сеня.

Устроив показуху с военнопленными, военные власти не знали, что делать с этой солдатней дальше. Городская тюрьма не могла вместить стольких арестантов. Наконец было принято решение изолировать пленных за счет природных условий. Погрузив людей на баржу, по расчищенному в тонком весеннем льду фарватеру красноармейцев переправили на Русский остров.

Арсений и его товарищи вначале не поняли, куда их отправляют. Какие-то паникеры вновь стали распускать слух о том, что их вывезут в открытое море и потопят вместе с ветхим судном. Пленные стали волноваться, и охрана едва не открыла огонь по заколыхавшейся толпе. Наконец офицер охраны зычным голосом объявил, что они следуют к месту содержания, и сообщил, что за пленными будет наблюдать международная комиссия Красного Креста.

Очутившись на острове, Арсений понял, что этот обширный участок возле Владивостока, по сути, крепость и командуют здесь военные. В Петербурге подступы к