Османы. История великой империи - Азиз Явуз

разборчивостью, пробуя каждое новшество «на зуб», прикидывая, насколько хорошо приживется оно на османской почве. Абдул-Хамид не был противником полезного нового, он говорил, что «нужно быть готовым к тем переменам, которые станут происходить в мире, иначе мы будем оставаться позади» и что Османская империя «должна быть готова к изменениям и вызовам, чтобы оставаться сильной и процветающей».

И еще одно – принято считать, что султан Абдул-Хамид распустил парламент, поскольку не хотел делиться властью. Но на роспуск парламента можно посмотреть и с другой точки зрения. Первый парламент, начавший работу в марте 1877 года, если уж говорить начистоту, был сборищем говорунов, которые только критиковали и требовали, но не вносили никаких конструктивных предложений. Пользы от такого парламента не было никакой, а вот вред мог бы выйти большой, так что речь шла не о нежелании делиться властью, а о желании сохранить государственные устои.

Всё сказанное было не попыткой восхваления Абдул-Хамида II, а призывом к отказу от стереотипов, к объективной оценке событий и исторических личностей. А теперь, когда стереотипы отметены в сторону, можно приступить к знакомству с тридцать четвертым султаном из дома Османов, по сути – последнему из настоящих османских правителей.

Матерью Абдул-Хамида была вторая жена султана Абдул-Меджида I Тиримюжган-кадын, которую принято считать шапсужкой, так, во всяком случае, писала в своих мемуарах ее внучка Айше-султан. По свидетельству современников, а также внучки, Тиримюжган была красивой женщиной с утонченными манерами и сочиняла неплохие стихи, что указывает на ее образованность. Она скончалась от болезни в 1852 году, когда Абдул-Хамиду было десять лет, поручив заботу о сыне своей служанке Нергиснихал-ханым. Султан Абдул-Меджид, в свою очередь, вверил сына попечению своей первой жены Рахиме Пересту-кадын,[195] имя которой вполне соответствовало характеру. Бездетная Пересту заменила мальчику мать и впоследствии получила от Абдул-Хамида титул валиде-султан. Гарем она держала в порядке и повиновении, но в дела приемного сына никогда не вмешивалась, иначе говоря – была идеальной валиде-султан.

Времена изменились, и шехзаде больше не держали в кафесе. Султан Абдул-Азиз даже взял Абдул-Хамида с собой в европейский вояж 1867 года, из чего некоторые историки склонны делать вывод о том, что дядя готовил племянника в преемники. Совсем не так, ведь за год до того Абдул-Азиз изменил порядок наследования власти в пользу своего старшего сына. Скорее всего, дядя хотел познакомить племянника с Европой в надежде на то, что со временем тот станет надежным помощником его сыну, который уже мог не бояться конкуренции со стороны двоюродных братьев, ибо наследование власти теперь шло от отца к сыну (примечательно, что никто из преемников Абдул-Азиза не унаследовал власть от своего отца).

В наше время стали модными конспирологические теории, которые с легкостью высасываются из пальца и подаются публике как истина в последней инстанции. Согласно одной из таких теорий, султан Мурад V не страдал психическим расстройством и был полностью вменяемым, настолько, что не захотел управлять государством в столь сложные времена, а предпочел усадить на трон младшего брата и манипулировал им до своей кончины, наступившей в 1904 году. И пока Мурад был жив, дела в Османской империи шли более-менее сносно, проблем было много, но они как-то решались, а когда Мурада не стало, всё пошло наперекосяк и быстро дошло до низложения Абдул-Хамида. Версия интересная, но к реальности она не имеет никакого отношения. На самом деле Абдул-Хамида II усадил на трон Мидхат-паша, который в то время управлял империей. Тридцатичетырехлетний шехзаде, образованный и побывавший в Европе, казался паше вполне подходящей кандидатурой для сидения на троне. Именно для сидения, не более того, поскольку Мидхат-паша намеревался править самостоятельно, и с учетом явной пробританской ориентации паши ничего хорошего для государства его правление не принесло бы.

Усевшись на трон, Абдул-Хамид показал себя человеком, который умеет выжидать, умеет принимать верные решения и умеет действовать решительно в нужный момент. Поначалу всё шло по плану Мидхат-паши. 19 декабря 1876 года он снова стал великим визирем (первый раз был в 1872 году) и спустя несколько дней объявил о грядущих переменах – конституции и созыве парламента. Конституция, получившая название «Конституции Мидхата», была провозглашена 23 декабря 1876 года. Она предусматривала создание двухпалатного парламента и органов самоуправления на местах. Конституция декларировала личную свободу граждан и равенство их перед законом, вне зависимости от вероисповедания, гарантировала неприкосновенность частной собственности, свободу печати, независимость судебных органов и т. д. Султану предоставлялись привилегии – его личность была объявлена священной и неприкосновенной, султан не должен был отчитываться перед парламентом, мог назначать и смещать министров по своему усмотрению, а принятые парламентом законы обретали силу только после их утверждения султаном.

В феврале 1877 года Абдул-Хамид сделал первую попытку избавиться от Мидхат-паши, который после смещения с поста великого визиря уехал за границу, где оставался до сентября 1878 года. На этом паше впору было бы успокоиться и приступить к сочинению мемуаров, но он был не из тех, кто легко сдается и чрезмерно уповал на покровительство Лондона, под давлением которого султан разрешил паше вернуться обратно и даже назначил сирийским губернатором, поскольку британцы настаивали на том, чтобы паша-прогрессивист непременно получил бы какую-то высокую должность. Интерес Лондона заключался не в том, чтобы Мидхат-паша мог бы употребить свои способности на благо Османской империи, а в том, чтобы паша мог готовить низложение Абдул-Хамида, оказавшегося совсем нее таким покорным, как казалось.

Сидя в Дамаске, Мидхат-паша делал всё возможное для того, чтобы «раскачать» ситуацию в этом неспокойном вилайете. Он щедро раздавал должности арабам, выбирая при этом оппозиционно настроенных кандидатов, и разрешал издание газет, критиковавших существующие порядки. Почувствовав, что над его головой сгущаются тучи, Мидхат-паша подал в отставку – не могу, мол, плодотворно работать без поддержки свыше. Из Дамаска паша перебрался в Измир, где начальствовал до мая 1881 года, когда был арестован по обвинению в организации убийства султана Абдул-Азиза. О дальнейшем уже было сказано выше – в апреле 1883 года Мидхата-паши не стало.

Что же касается парламента, в котором депутаты-мусульмане составляли шестьдесят процентов, то в первом составе он работал недолго – в первой половине 1877 года. Осенью прошли новые выборы, а в феврале 1878 года султан приостановил работу парламента, фактически – распустил его. Почему? Да потому что парламент выразил недоверие великому визирю Ахмеду Вефик-паше и его кабинету по поводу подписания Сан-Стефанского мирного договора с Российской империей. Этот договор, завершивший войну 1877–1878 годов, был крайне невыгодным для Османской империи, которой пришлось уступить значительные территории, но так уж сложились обстоятельства, и требовать