Три побега из Коринфа - Витольд Маковецкий

В глазах Калиас вспыхнуло понимание.

— Он тот самый раб с галеры. Вспомни шесть мечей!

 — Понятно. А как ты  узнал его?

—  Не я, а он.  Это он узнал меня. И мы снова подружились.

Калиас некоторое время молчал. Затем покачал головой.

— И ты стал пиратом ради этой дружбы?

Меликл кратко объяснил  причины, по которым они отправились из Милета, рассказал о карийцх,  о Диоссе и Эвклее.

— Эвклея -  невеста Полиникоса, а Хирам, финикийский князь, купил ее себе в качестве рабыни. Мы хотим забрать ее у Хирама,  поэтому мы и помогаем Веджанусу, а вернее он нам.

— На корабле нет Хирама, — сказал Калиас.

— Может быть, на нем плывет его сын, или брат, или кто-то еще,  на кого мы могли бы их обменять?

Калиас безнадежно махнул рукой.

— На нем, нет никого столь важного, просто мелкая рыбешка за которую Хирам ничего не даст.

— Это ужасно, — прошептал Полиникос.

— Да. На нем плывут лишь паршивые моряки и никчемные торговцы. —  Калиас покраснел и ударил кулаком по палубе. — Тени от Хирама, — сказал он.

— Ну, но они, финикийцы.

— Хорошо. Расскажи, Калиас, как ты сам оказался на этом корабле? 

— Очень просто. Я же купец и торговец. А купцы плавают  на любых кораблях, которые им подходят.

— И где ты был? Наверное,  в Азии?

— Сиракуцы послали меня выкупить несколько нашими пленников на Кипр  к Хираму, потому что он там такой же крупной торговец рабами, как Хореон в Коринфе.  Я приехал и уладил все дела.  Я выкупил их и отправил в Каппадокию. В то же время Хирам меня перехитрил  и обобрал так, что  я не могу сказать, у меня все хорошо. Я рассчитывал на нормальные деловые отношения. Но, эти воры, пусть их съедят собаки, обобрали меня   до наготы! Ты, наверное, думаешь, Меликл, кто сможет меня обмануть?  Я тоже так раньше думал! А эти мерзавцы вдруг меня ограбили.  Они буквально отобрали  у меня все. Я остался в одном  хитоне с блохами, который ты видишь на мне.  Да, Меликл. Мне пришлось  умолять Хирама позволить мне вернуться домой на этом корабле, а заплачу я ему   позже.  Он засмеялся, старый негодяй, и милостиво согласился. И эти мошенники, они взяли  меня с собой.  Всю дорогу они высмеивали мою бедность. Наверняка они были в сговоре и радовались тому, что меня обманули!  Да, обманули!   На корабле мне дали место на каком-то мусоре. Знаешь, Меликл, как перевозят  гостей, у которых нет денег…

— Это не имеет значения, — прервал его Меликл.

— Нет, для меня  имеет. Пятнадцать дней я не держал  во рту ни капли вина.  Мне пришлось пить обычную воду, вместе с галерниками…  тухлую воду!  Понимаешь, Меликл?  —  Все заулыбались, а Калиас продолжал: — Это правильно, что Зевс наказал их этим Веджанусом. Какими глупцами они оказались и трусами. Хотя у них и был быстроходный корабль, они не ушли в открытое море, а решили спрятаться в бухте, где, явно, их ждала засада. Круглые дураки!  А я предупреждал  их об этом, я даже накричал на них и умолял вернуться. Все  было напрасно.

— А как ты сбежал с корабля?

— А, что я должен был делать? Помогать сражаться этим финикийским мошенникам? Пусть воюют сами, как хотят. Мне то, что до них? В любом случае им не уйти живыми. Ты видел, как вторая галера пиратов блокировала им выход из бухты.

 Крики и шум доносились со всех сторон. Пираты уже приступили к захвату  финикийского судна.

— Плывем туда, — сказал Меликл, — нам нужно поспешить и оказать помощь в случае необходимости.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Диосс лежал в темнице казармы портовой охраны. Он лежал долгими часами и днями беспомощный и без сознания, не помня и не понимая, что с ним произошло. По приказанию офицера к нему иногда заходил стражник и приносил кувшин с водой. Мальчик жадно пил воду, которую ему наливали в рот, бросив  остекленевший, рассеянный взгляд на стражника, и сразу же засыпал или впадал в лихорадочный обморок. Так проходили дни. Потихоньку, очень медленно он начал приходить в сознание.

Пожилой офицер несколько раз навещал его. Он приказал, чтобы ему принесли еду и помогли поесть, потому что у мальчика была сломана рука и он не мог  ее ни подняться, ни подтолкнуть ей к себе чашу. При каждом движении он стонал и дрожал от боли, из-за сломанного ребра, которое не позволяло  ему сидеть или переворачиваться в постели, он тяжело дышал. Он высох и похудел словно тростина, а  на его лице виднелись только черные и грустные, лихорадочно горевшие глаза. Однажды офицер пытался поговорить с ним, но Диосс ничего ему  не ответил.  Он или не мог, или не хотел говорить. Он просто отвел глаза в молчаливом упреке или отчаяние  по отношению к нему. Офицер поморгал глазами, постоял немного и ушел, нахмурившись.

— Какой-то странный мальчик, — сказал он своим стражникам.

Диосс не знал и никогда не узнает, чем он обязан этому человеку. Речь шла не только о воде и еде, без которых ему пришлось бы быть несчастным и несчастным. бросил умирать. Возможно, даже сами солдаты, которые при первой вспышке гнева они отнеслись к мальчику довольно равнодушно привязанность.

Пожилой офицер по имени Антенион оказал своему маленькому пленнику гораздо большую услугу - он спас его от смерти, от страшной смерти. Через несколько дней после заключения Диосса местные городские стражники пришли  к офицеру и потребовали передать им пленника. По строгому закону Городского Совета  этот заключенный считался злостным поджигателем, восставшим против властей и стремившимся уничтожить сторожевой корабль,  и должен был быть приговорен к смертной казни через распятие. Этого требовали местные власти.

Офицер не согласился экстрадировать Диосса, но обратился вместе с городскими посланниками к своему господину, достойному Даматриону, владельцу горящего корабля. В то время как в Коринфе так и в других греческих городах было  обычным делом, чтобы все военные галеры и сторожевые корабли  строились, покупались и поддерживаются отдельными гражданами.

Этими гражданами были. конечно же, самые богатые и влиятельные граждане города. Городсеой Совет  оплачивал им услуги