Рафаэль Сабатини - Одураченный Фортуной

Холлс схватил девушку за руку и попытался увлечь ее из комнаты, но она все еще сопротивлялась.

– Ради Бога! – взмолился он. – В любой момент сюда может явиться Бэкингем!

На сей раз Нэнси поняла, что ей придется подчиниться, выбрав меньшее из двух зол. Она бросила взгляд на его лицо, искаженное мучительной тревогой.

– Если я доверюсь вам, вы отведете меня домой? Можете в этом поклясться?

– Как перед Богом! – воскликнул полковник.

Это положило конец ее сопротивлению. Более того, девушка обнаружила нетерпение, не меньшее, чем его собственное.

– Тогда быстрей! – потребовала она.

Испустив вздох благодарности, Холлс схватил со стула шляпу и плащ и потащил Нэнси к выходу.

Однако лишь только они добрались до двери, как она распахнулась снаружи, и перед ними появилась высокая и изящная фигура Бэкингема. Его голова в золотистом парике почти касалась перемычки двери, а красивое лицо раскраснелось от нетерпеливого ожидания. В правой руке он держал шляпу с плюмажем, левая покоилась на эфесе небольшой рапиры.

Увидев его, оба отпрянули, а Холлс выпустил запястье девушки, понимая, что руки могут ему понадобиться для других целей.

Его светлость был облачен в черный с белым атласный костюм, делавший его похожим на сороку. В кружеве воротника сверкали бриллианты, грудь пересекала голубая лента ордена Подвязки.

Несколько секунд герцог, прищурившись, смотрел на них, озадаченный их странным поведением, и переводя взгляд с бледного испуганного лица мисс Фаркуарсон на мрачную застывшую фигуру ее компаньона. Затем он медленно двинулся вперед, оставив дверь открытой. Низко поклонившись леди, Бэкингем выпрямился и обратился к полковнику:

– Полагаю, все приготовлено? – Он махнул рукой в сторону стола и буфета.

Холлс обернулся в том же направлении и устремил взгляд на стол, накрытый для ужина, радуясь возможности обдумать ситуацию.

Полковник знал, что за дверью в холле ожидают четверо французских лакеев Бэкингема, которые по приказу своего господина перережут ему горло с такой же легкостью, как нарезали бы жирного каплуна, лежащего на полке буфета. В своей полной приключений жизни, он бывал и в худших переделках, но тогда с ним рядом не было женщины, за которую он испытывал мучительную тревогу, сковывающую его действия. Холлс благодарил небо за осторожность, удержавшую его от импульса приказать Бэкингему отойти в сторону, как только тот появился в дверях. Если бы он так поступил, то, по всей вероятности, его бы уже не было в живых, а Нэн оказалась бы полностью во власти герцога. Его жизнь внезапно стала значить очень много, так что следовало вести себя как можно осмотрительнее.

Голос герцога, резкий и нетерпеливый, оторвал его от размышлений.

– В чем дело, болван? Вы так и будете торчать здесь всю ночь?

Холлс обернулся.

– Думаю, что все приготовлено, согласно распоряжениям вашей светлости, – спокойно ответил он.

– Тоща можете убираться.

Холлс послушно поклонился. "Он не осмеливался смотреть на Нэн, но слышал ее испуганный вздох и представлял себе вновь появившиеся на ее лице ужас и презрение к его очередному проявлению трусости и подлости.

Полковник направился к двери, взгляд герцога следовал за ним с подозрением. Бэкингем ощущал, что в комнате происходит нечто значительное, чего он не мог понять. Держась за дверную створку, Холлс вновь полуобернулся. Он все еще пытался выиграть время для определенного образа действий.

– Насколько я понял, ваша светлость, этим вечером я вам больше не понадоблюсь?

Его светлость задумался. За ним Холлс видел Нэн, стоявшую, опершись на стол, бледную, как смерть, с широко открытыми глазами и правой рукой, прижатой к вздымающейся груди.

– Нет, – ответил наконец герцог. – Но вы лучше оставайтесь поблизости, с Франсуа и остальными.

– Хорошо, – промолвил Холлс и повернулся, чтобы уходить. Он заметил, что ключ торчит снаружи двери И, наклонившись, вытащил его из скважины.

– Ваша светлость позволит мне оставить ключ с внутренней стороны, – продолжал полковник с гнусной ухмылкой, и, пока его светлость нетерпеливо пожимал плечами, переставил ключ.

Сделав это, он быстро закрыл дверь изнутри, повернув ключ в замке, вытащил его и сунул в карман, прежде чем герцог успел опомниться от удивления, вызванного его эксцентричным поведением.

– В чем дело? – резко осведомился Бэкингем, шагнув к полковнику. Нэн издала слабый крик, свидетельствующий о внезапном понимании происходящего и переходе от отчаяния к надежде.

Холлс, опершись плечами на дверь, отбросив шляпу и плащ.

– Дело в том, ваша светлость, что я хочу поговорить с вами наедине, не опасаясь несвоевременного вторжения ваших лакеев.

Герцог сурово выпрямился, немало заинтригованный, но полностью владеющий собой. Страх, как я уже, наверное, говорил, был чувством, абсолютно ему неведомым. Если бы он был способен к самообладанию и в других областях, то мог бы стать величайшим человеком Англии. Бэкингем не издал возмущенного возгласа и не стал задавать праздных вопросов, считая себя обязанным не ронять достоинство.

– Продолжайте, сэр, – холодно произнес он. – Давайте выслушаем объяснение этой дерзости, дабы мы могли положить ей конец.

– Сейчас вы услышите объяснение, – столь же спокойно отозвался Холлс. – Эта леди, ваша светлость, мой старый друг. Я не знал этого, пока… пока не доставил ее сюда. Как только все открылось, я намеревался проводить ее домой, когда прибыла ваша светлость. Теперь я прошу вас дать мне слово чести, что ни вы, ни ваши слуги не будете мешать нам мирно удалиться.

Несколько долгих секунд Бэкингем рассматривал Холлса, стоя между ним и девушкой. Исключая легкий румянец, его лицо не отразило никаких эмоций. Он даже улыбался, хотя не слишком приятно.

– Какая трогательная и романтическая ситуация! Значит, леди – ваш старый друг? И по этому случаю весь мир должен застыть на месте! – Его голос стал суровым. – А если я откажусь дать слово? Каковы тогда будут предложения полковника Холлса?

– Это было бы очень прискорбно для вашей светлости, – ответил полковник.

– По-моему, вы мне почти угрожаете! – с легким удивлением заметил Бэкингем.

– Можете называть это и так.

Поведение герцога изменилось. Он отбросил маску усталой надменности.

– Клянусь Богом! – воскликнул Бэкингем голосом, скрежещущим как напильник. – С меня достаточно вашей наглости! Вы немедленно отопрете дверь и уберетесь вон, или я прикажу своим людям превратить вас в порошок!

– Я предусмотрительно запер дверь именно для того, чтобы избавить вашу светлость от искушения прибегнуть к столь невежливым мерам. – Холлс сохранял полное спокойствие. – Умоляю вашу светлость обратить внимание на то, что дверь и замок весьма крепкие. Вы можете позвать ваших лакеев. Но прежде чем они сюда доберутся, ваша светлость, очень возможно, уже будет в аду.