Иван Майский - Близко-далеко

Неслышно скользили лимузины, блестевшие лаками всех цветов.

– «Вот так Африка! Ну и Африка!» – вспомнил Степан строчки из сказки Чуковского, которую не раз читал маленькому Ване. – Да чем же, скажите, эта Африка отличается от Европы?

Вдоль по Африке гуляют, Фиги, финики срывают! —

подхватила Таня, и все трое впервые за весь этот тягостный день рассмеялись.

Под самый конец прогулки наши путешественники зашли в книжный магазин и решили купить виды Хартума и окрестностей. Малодой араб-продавец, с большим любопытством смотревший на непривычного типа иностранцев, в конце концов, не выдержал и спросил, из какой страны они приехали.

– Из Советского Союза, – чуть усмехнувшись, ответил Петров.

На лице продавца отразилось изумление, смешанное с недоверием.

– Это правда?.. Вы прибыли из Москвы? – воскликнул он возбужденно.

Араб вдруг взволновался и засуетился. Он стал выкладывать весь свой самый лучший товар, давал подробные объяснения по поводу каждой гравюры или снимка, обещал в случае надобности достать все самое ценное, что имеется в Хартуме. Когда московские гости отобрали все нужное и собрались уходить, продавец вдруг шмыгнул в какой-то темный уголок магазина и принес оттуда небольшую книжку в скромной зеленой обложке. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого больше в магазине нет, продавец шепнул, обращаясь к Петрову:

– Это нам запрещено продавать, но для вас я, так и быть, сделаю исключение.

– Эге! – вдруг воскликнул Потапов, смотревший на книжку через плечо Степана. – Да это больше меня касается.

На обложке книжки по-немецки значилось: «Африканские впечатления Рихарда Мюллера». Издана она была в США накануне второй мировой войны.

Потапов перелистал книжку и купил ее. Вернувшись в гостиницу, он углубился в ее страницы. Книга сразу заинтересовала его. Автор, видимо, один из левых немецких эмигрантов, покинувших гитлеровскую Германию, совершил путешествие по Африке и ярко описал то, что видел в пути. Своему произведению он придал эпистолярную форму; книга состояла из «Писем» европейскому другу, якобы посылаемых автором с пути. В дорожных письмах ярко характеризовались страны, города и народы Африки. Глаз у автора был острый, перо красочное, взгляды очень прогрессивные. «Письма» были посвящены Египту, Ливии, Эфиопии и другим африканским странам. Имелось и «письмо» из Судана. Дойдя до него, Потапов воскликнул:

– А ну-ка, что он тут пишет о здешних местах? Степа, Таня, слушайте-ка!

И, быстро пробегая глазами текст, Александр Ильич стал переводить наиболее интересные места.

– «Мой дорогой друг, – писал Рихард Мюллер, – я провел в Хартуме три дня и основательно ознакомился с местной обстановкой как из официальных, так и неофициальных источников, порылся также в хартумской библиотеке. Какая древняя земля этот Судан! Она играла важную роль уже четыре-пять тысяч лет назад…

Тогда она звалась Нубией, и египетские фараоны не раз совершали на нее набеги, вывозя отсюда рабов, слоновую кость, корабельный лес, страусовые перья и многое другое. В Нубию проникали египетская культура, египетский язык, египетская архитектура, В XII веке до нашей эры Нубия была уже крупным государством и триста лет спустя завоевала всю долину Нила, вплоть до Средиземного моря. Нубийцы захватили престол фараонов и стали владыками Египта. Подумать только: все это происходило еще в те времена, когда об нынешней Европе не было и помину!»

Потапов невольно взглянул в темное окно, точно сопоставляя сегодняшние дни Хартума с временами седой древности. Потом он стал переводить дальше.

– «В VI веке нашей эры в Нубию проникло христианство, и в последующие века здесь возникло даже христианское государство Донгола. Когда арабы в VII–IX веках завоевали Египет, они стали проникать и в Нубию, принеся сюда ислам, арабский язык и арабскую культуру. Шли века. Сейчас больше половины суданцев говорят по-арабски, но есть еще многочисленные племена, которые сохранили свой старинный родной язык. В начале XIX века Египет, находившийся тогда под властью Турции, захватил Судан и стал выкачивать из него прежде всего рабов. И в каких размерах! В хартумской библиотеке я наткнулся на материалы, свидетельствующие о том, что, например, в 30-х годах прошлого века из Судана ежегодно вывозилось до двухсот тысяч рабов! Главным рынком, где продавались и покупались люди, являлся Хартум. Позднее в Судан стали проникать европейцы-колонизаторы, особенно англичане – все эти Беккеры, Гордоны, Лептоны. Когда в 1882 году Англия оккупировала Египет, усилился ее нажим и на Судан… будто бы в целях прекращения работорговли! Мне становится смешно и неловко, когда я вспоминаю об этом лицемерии…»

Потапов опять оторвался от книжки и, несколько недоуменно глядя на нее, произнес:

– Интересно знать, кто же авор этих строк? Похоже, что весьма свободомыслящий человек. А имя Рихард Мюллер мне ничего не говорит.

– Очень вероятно, – заметил Степан, – что Рихард Мюллер не настоящее имя автора. Просто, как левому эмигранту из гитлеровской Германии, ему безопаснее было выступать под псевдонимом. Но это неважно… Переводи дальше!

– «Однако на первых порах, – продолжал Потапов, – англичанам не повезло. В 1881 году в Судане появился некий Мухаммед-Ахмет. Он был сыном плотника, получил религиозное образование и отличался выдающимся ораторским талантом. Во время религиозного мусульманского праздника рамадан в 1881 году он был провозглашен „Махди“ – посланником аллаха на земле – и стал во главе мощного национально-освободительного движения суданцев, развивавшегося под религиозным флагом. Программа Махди сводилась к четырем основным пунктам: объединение для борьбы с англичанами и египтянами; освобождение Судана от иностранного господства; восстановление чистоты ислама; отмена обременительных налогов.

Призыв Махди получил громадный отклик. Огонь восстания побежал по стране, как пожар по лесу. Вскоре под знамена Махди собралась многочисленная народная армия. 5 января 1885 года махдисты захватили Омдурман, самый крупный город в Судане. 23 января 1885 года пал оплот английского владычества – Хартум. Он был разрушен, а его защитники, во главе с английским генералом Гордоном, перебиты. Потеря Омдурмана и Хартума заставила английских колонизаторов на время уйти из Судана. Возникло мусульманское государство махдистов, которое просуществовало тринадцать лет.

В той же хартумской библиотеке я нашел кое-какие (правда, весьма скудные) материалы о дальнейшей судьбе этого государства. Судя по всему, дело обстояло так: когда была одержана победа и, казалось, внешняя опасность исчезла, внутри махдистского лагеря вскрылись острые противоречия между знатью и массами. Вдобавок в 1885 году умер сам „Махди“, Мухаммед-Ахмет, пользовавшийся огромным авторитетом и умевший временно примирять противоречивые интересы своих последователей. Затем, не без влияния Англии, разгорелась длительная война между Суданом и Эфиопией. Все это ослабило махдистское государство. В 1896 году британское правительство сочло обстановку достаточно созревшей для контрнаступления, и „сердар“ Китченер[12] начал операции против Судана. Они развивались довольно медленно, так как по мере своего продвижения Китченер тянул за собой железнодорожную линию. Однако 2 сентября 1898 года, то есть примерно через два года после начала военных действий, Китченер захватил махдистскую столицу Омдурман и нанес решительное поражение противнику. Вскоре после того махдистское государство окончательно рухнуло, и 19 января 1899 года между Англией и Египтом было подписано „соглашение о совместном управлении Суданом“, которое фактически превращало Судан в колонию британской короны…»