Эдмундо Конде - Яд для Наполеона

— Новые свежие ветры наполняют паруса и предвещают смену курса, — будто продекламировала Гран-Перл и выпустила изо рта нескончаемо длинную струю дыма.

— Раньше ты не имела обыкновения изъясняться метафорами, — бросил Жюльен, не посмотрев даже в ее сторону, и оперся локтями на перила ограды.

— Раньше было иначе, — пояснила Гран-Перл.

— Должен признать, ты обладаешь особым даром — как бы случайно оказываться в нужном месте в самые интересные моменты, — констатировал Жюльен, искоса поглядывая на нее.

— Я говорила тебе, Дамбалла подаст знак, когда ты будешь готов.

— Довольно шуток! — перебил Жюльен и жестко посмотрел ей прямо в лицо.

Гран-Перл как подбросило из кресла. Она подошла к нему, порывисто схватила за руку и, показывая на след змеиного укуса, изрекла:

— И это — тоже случайность? Возвращайся в Париж и ищи там встречи со своей судьбой, мальчик без имени!

— Мальчик без имени давно вырос и стал взрослым человеком со множеством имен.

— Ты не обретешь спокойствия, пока не выяснишь, кто ты такой и как имя твоего отца, — парировала она.

— Что ты мне предлагаешь? Бросить все? В Париже меня могут узнать.

— Узнать кого? Юношу, которым ты был? — с презрительно улыбнулась Гран-Перл. — Ты изменился и, кроме того, освоил достаточно средств и приемов, чтобы противостоять врагам. И у тебя есть цель, которую ты должен выполнить. Откажись, но тогда ты не будешь знать покоя, и гнев Дамбаллы будет преследовать тебя по ночам. Тебе опять во сне явятся змеи, и ты будешь раскаиваться всю оставшуюся жизнь.

— Твои сказки больше не страшат меня! — повысил голос Жюльен.

— И хорошо. Значит, уроки не прошли даром. В том числе и со змеями, — заметила она.

— Кроме того, — добавил Жюльен, — Бонапарт еще не бежал с Эльбы. Как можно строить планы, делая ставку на то, что не произошло?

— Но обязательно произойдет, — заявила Гран-Перл. — Неизбежно. Шпионы французского эмиссара хорошо осведомлены.

Молодой человек повернулся, чтобы уйти.

— Жюльен! — позвала Гран-Перл, которая редко звала его по имени. — Твоя мать и я — мы разговаривали недавно.

У него сжались кулаки, и он воскликнул:

— Замолчи, старуха! Какое ты имеешь право!..

— Она желает, чтобы ты узнал своего отца. И ее дух не успокоится, пока ты не узнаешь, кто он, — Гран-Перл перешла на шепот. — Выполни предначертанное судьбой. Это и есть твой путь. Только в конце Дамбалла откроет смысл… Змей ты не боишься. Однако есть на свете нечто, что внушает тебе страх, не так ли? Это — здоровье старика. Ты боишься за его жизнь.

— Уже нет. Война закончилась, он теперь может быть покоен. Доброй ночи, Гран-Перл.

— Спроси у старика, что он предпочитает.

— Это я знаю лучше тебя, — дерзко ответил Жюльен. — В старости не нужно ничего, кроме покоя, — и приоткрыл дверь.

— В таком случае увези его отсюда. Война еще не закончилась.

— Ты не читаешь газет?

— Газеты врут.

Жюльен отпустил дверь и, повернувшись, вперился в нее глазами. Она погасила пахитосу и, устремив взгляд на свои унизанные кольцами и браслетами руки, твердо сказала:

— Англия возобновит войну и нападет на город. Если старик останется здесь, ты рискуешь его жизнью.

Произнеся это пророчество, она стала быстро спускаться по лестнице.

— Гран-Перл! — крикнул ей вслед Жюльен. — Когда?

— Времени осталось мало! — бросила мулатка и исчезла в темноте.

На следующий день Жюльен подошел к Виктору, когда тот, по своему обыкновению, возился со своими растениями, и спросил:

— Виктор, тебе не хотелось бы снова увидеть Париж?

От неожиданности Виктор чуть не выронил Цветок из рук.

— Мне очень хотелось бы увидеть Жиля… В последний раз… — ответил он тихо.

Туманным утром в начале января 1815 года Жюльен, Виктор и Огюст, сопровождаемые негритянской прислугой, сели на корабль, отплывавший во Францию. Впереди их ждал Париж. Виктора давно никто не видел таким жизнерадостным. Огюст, у которого в последние годы заметно округлился животик, тоже ожил, он чувствовал, что к нему возвращается молодость.

8 января, через четыре дня после выхода в море, вопреки подписанному в декабре Гентскому договору, англичане атаковали Новый Орлеан. Им противостояла армия под командованием Эндрю Джексона, седьмого президента США, отряды знаменитого пирата Жака Лафитта, ополчение из первопроходцев американского фронтира, французских поселенцев и свободных негров. В кровавой битве американцы заставили дважды превосходившие по численности силы британцев отступить от города и принудили Англию к соблюдению мирного договора.

12

Бал-маскарад

В предвечерний час по улицам Парижа неспешно катила роскошная берлина с поднятыми шторками на окнах. Кучер в напудренном парике, белых перчатках, зеленой ливрее с золотыми галунами, панталонах до колен, белых же шелковых чулках и изящных туфлях, не останавливая лошадей и не слезая с козел, зажег два передних фонаря.

— Не гони. Я же велел ехать помедленнее, — постучал тростью с набалдашником слоновой кости сидевший в нем господин. — Пусть подождут и сочтут за честь, что мы приедем.

— О, виконт, взгляните, взгляните! Мы проезжаем места моего детства. Как все изменилось за Десять лет… Вон там, — спутница неуверенно указала пальцем на пустой дом, — там была цирюльня. А я жила на другой стороне улицы… — Она задумчиво смотрела в противоположное окно. — До того как случилось несчастье.

— Как здесь все скромно, моя юная подруга. Но продолжайте, прошу вас. Расскажите о себе.

— Рассказывать особенно нечего. Моя мать овдовела, когда я была еще ребенком. — Девушка посерьезнела и, как бы желая это скрыть, на миг поднесла к лицу позолоченную полумаску на палочке, которую держала в руке. — Поскольку отец не оставил нам ничего, кроме долгов, мама, чтобы выжить, помогала по хозяйству одному английскому джентльмену, мистеру Коббету. После того как со мной произошел несчастный случай, он оплатил врачей и все расходы по лечению и уходу. В благодарность моя мать согласилась выйти за него замуж. Ах, как она была красива!

— Прекраснее вас, моя дорогая мадмуазель, быть невозможно. Скажите, чем занимался ваш благодетель?

— Он был морским агентом. Он удочерил меня и дал то, чего не мог дать родной отец…

— Да, дорогая Сара, — перебил ее виконт, — в жизни случаются несчастья, которые со временем обращаются во благо.

— Но сложилось так, что его устранили…

— Устранили?

— Мистер Коббет был либералом, к тому же англичанином. Прожив долгое время во Франции, он любил ее как родину. Но вы, как монархист, должны знать, что значит жить под постоянным подозрением.