Александр Ян - Дело огня

Во всяком случае, господин Сайто его понимал. Сам верил только в то, что видел. Правда, и видел много лишнего.

— Итак, не соизволит ли почтенный хозяин рассказать недостойному гостю, что же на самом деле произошло в поместье дайнагона Аоки летом Гэндзи? А гость, в свою очередь, расскажет то, что узнал сам. Пожалуй, лучше даже я начну.

Инженер во время рассказа не прервал гостя ни словом, только несколько раз подливал чаю — очень кстати: горло пересыхало быстро. А красный чай хоть и был хорош на вкус, но оставалась после него во рту какая-то кислятина.

Жаркая летняя ночь единственного года Гэндзи влилась в душную летнюю ночь одиннадцатого года Мэйдзи, на пол легла карта старой Столицы, и пошел плестись по ней узор, нарисованный огнем и кровью — а керосиновая лампа отбрасывала на сёдзи тень волка из Мибу и хитокири Тэнкэна.

Потом начал рассказывать инженер. Давняя история обрела объем и смысл. То ли сумасшедший мистик, то ли — чего на свете не бывает — и вправду колдун господин дайнагон Аоки совершил в Столице пять жертвоприношений с целью прогневать богов и лишить город защиты в преддверии поджога и беспорядков, которые готовили заговорщики. Но то ли боги смилостивились, то ли — Сайто предпочитал эту версию — люди оказались чересчур самонадеянны и глупы, а заговор удалось сорвать. И пусть дайнагон Аоки ушел от возмездия — те, кто готовил поджог, полегли кто в Икэда-я, кто под мечом палача. Но месяц спустя Столицу все-таки подожгли, и выгорела она на добрую треть. Сколько в этом «заслуги» дайнагона и его колдовства — Сайто не знал, однако со слов Тэнкэна выходило, что с затеей наложить лапу на Государя дайнагон не расстался, лишь тактику сменил: отошел от рыцарей возрождения и начал готовить собственную армию из людей, коих подвергал неизвестному воздействию. Под этим воздействием люди становились много сильнее, быстрее, отлично видели в темноте и могли перенести без особого вреда для себя ранение, для обычного человека смертельное. Однако поддержание человека в таком состоянии требует по какой-то причине многочисленных убийств: не меньше пяти дюжин костяков нашли в овраге поблизости от усадьбы в Удзи. Видимо, армия дайнагона и так-то невелика, и Тэнкэн ее слегка проредил — счет идет едва ли на десятки. Единовременную пропажу сотен людей скрыть уже невозможно.

Сотворив эту армию, или вернее — зародыш ее, Аоки попытался предложить свои услуги во время войны, но Тэнкэн по просьбе Кацуры зарезал посредника, и Аоки понял, что с «тремя благородными» дела не сделаешь. Во всяком случае, делиться властью с опальным вельможей они не собирались.

Но вот «трое благородных» умерли: первым Кацура, за ним — Сайго, и вот теперь — Окубо. И кое-кому показалось, что момент настал…

— В общем, полной ясности добиться так и не удалось. Если это люди, то люди, с которыми что-то сделали. И не очень понятно, кто бы мог сделать такое с человеком. А если нечисть, то почему именно такая?

— Минуту, — тихо сказал господин Асахина. Встал, вышел в соседнюю комнату, пошуршал там и вернулся с двумя книгами в руках. Первая была иноземной, обложка ничего не говорила Сайто, ромадзи ему не дались. Вторая — более привычного вида, рукописная, затрепанная так, что первые иероглифы на обложке вытерлись до полной нечитаемости. Остальные, начертанные в китайском стиле, читались как «Записки из травяной хижины».

— Я не знаю английского, — предупредил Сайто. — И канбун читаю с трудом.

Инженер сел напротив и положил книги на карту Киото.

— Во время пребывания в Англии вашего покорного слугу несколько раз водили в театр. Это зрелище, как и у нас, равно любят простолюдины и знать. Однажды давали представление о существе, которое днем притворялось человеком, а ночами высасывало кровь. Существо это обладало нечеловеческой силой, соблазняло женщин, его убили, но оно встало из могилы — в общем, всякие глупости — но мне эти глупости напомнили о том, что я видел в поместье Аоки, и я приобрел книгу некоего христианского священника, изучавшего предания о бродячих духах, неупокоенных мертвецах и оборотнях. Вот эта книга. Существо, которое нас интересует, называется по-английски vampire.

— Ван-па-я, — Сайто попытался повторить, поморщился от непривычности.

— По-китайски такие создания зовутся кён-си, «скачущий труп», — сообщил Асахина, постучав по второму томику. — Китайский книжник Ки Ин[84] пишет, что такие существа появились первоначально вследствие колдовства: если человек умирал далеко от родины, а его семья была слишком бедна, чтобы перевезти труп, даосский монах поднимал его колдовством и заставлял прыгать домой, — Асахина сделал выразительную паузу.

— И что?

— Ато намекал мне, что его хозяин — сэннин, даосский посвященный. А еще Ки Ин пишет, что у некоторых нерадивых провожатых кёнси сбегали, кусали людей, выпивали их ки — и те, в свою очередь, сами становились беспокойными трупами. Вот так, я думаю, он и создавал свою армию.

Господин Сайто на этот раз удивился. Для того, кто не держит дома приношения для ками, странно верить в неупокоенных мертвецов.

— Вы это серьезно? — осторожно спросил он.

— Я понимаю, — инженер потер лоб. — Сам готов над собой смеяться. На самом деле способ «отправить мертвеца за тысячу ли» состоял в ином: труп засаливали и сушили, после чего человек переносил его на спине, укрыв рогожей с траурной маской. Чтоб не пугать прохожих на дороге, трупы разрешалось носить только по ночам — вот вам и легенды о бродячих мертвецах. Но вы примите во внимание вот что, господин инспектор: в сочинениях Ки Ина и аббата Кальме[85] много сходного. Знать друг о друге они никак не могли, сочинение Ки Ина не переводили на английский, а аббат написал свое до того, как у нас появились корабли Перри. Если два человека в разных концах мира, друг о друге не зная, описывают существа столь похожие — значит, в этом есть толика истины.

— Я вовсе не намерен смеяться над вами, — возразил Сайто. — Но вряд ли господа Ки Ин и Кари-мэ своими глазами видели то же, что и мы. Если их книги и содержат толику правды, то правда эта густо пересыпана вымыслом, и сведений у нас по-прежнему мало — я имею в виду, сведений, которым можно доверять. Вы согласны?

— Всецело. Но как отделить правду от вымысла?

— Опираясь на собственный опыт.

— У аббата сказано, что vampire пьет кровь, у китайца — что он пьет ки.

— Мы находили обескровленные трупы, так что, похоже, аббат не ошибается; с другой стороны, на моих глазах умерла девочка, на которой не было ни единой царапины. И то, и другое может оказаться правдой.