Хуан Гомес-Хурадо - Легенда о воре

Проснулись они поздно, незадолго до полудня, и в отличном настроении отправились в квартал Ла-Ферия. То ли из-за похмелья, то ли от переполнявшего их оптимизма, они не заметили первых признаков беды. Нищий поднялся, как только они прошли мимо, и бросился бежать в обратном направлении, группка старых мулатов сделала им знак пальцем, когда они остановились, чтобы купить хлеба с грецкими орехами у разносчика на улице Суконщиков, носильщик несколько минут их преследовал, а через некоторое время его сменил другой. Сеть доносчиков Мониподио была начеку и прекрасно функционировала, и вскоре новость о том, что Санчо и Бартоло направляются в Ла-Ферию, достигла таверны на площади дона Педро Понсе. Эту новости ожидали там двое, они тут же выбежали, ускорив шаг.

Бартоло понял, что за ними следят, за пару минут до этого.

- Оглянись-ка, парень.

Санчо услышал нотки тревоги в голосе карлика. Он обернулся и как раз вовремя, чтобы заметить спрятавшегося за углом мальчугана.

- Кто?

- Не знаю, но он идет за нами уже довольно долго. Чую беду, Санчо. Лучше вернемся в убежище.

Они снова повернули на восток, в сторону порта. Улицы стали практически пустынными, и эхо шагов отдавалось между покрытыми выцветшей побелкой домами. Вскоре они различили за спиной другие шаги.

Бартоло быстро обернулся, и его глаза расширились от ужаса.

- Быстрей, парень. Беги и не останавливайся, во имя всего святого.

Оба ускорили шаг, но у карлика были слишком короткие ноги, он не мог поспевать за Санчо. Он бежал с высунутым языком и вздымающейся, как воздушные мехи, грудью.

В конце улицы находилась стена, а за ней - монастырь доминиканцев. Если бы они смогли перелезть через нее до того, как их настигнут преследователи, то спаслись бы.

- Я забегу вперед и заберусь на стену, - сказал Санчо. А потом подниму тебя.

- Вперед, вперед! - подгонял его карлик.

Санчо добежал до стены высотой около двух метров, подпрыгнул и ухватился за верхнюю часть, но подметки фетровых башмаков скользили, когда он попытался забраться наверх. Он попробовал снова, чуть правее, где в стене была трещина, и смог найти место для упора. Подтянувшись на руках, Санчо сел верхом на стену.

Бартоло был чуть менее чем в двадцати шагах. Чуть дальше в их сторону бежали двое мужчин, которых Санчо узнал.

"Зоркий и Железнорукий!"

Головорезы Мониподио бежали по переулку, путаясь в длинных плащах и шпагах. Один из них остановился и протянул руку к поясу.

Не имея времени, чтобы разобраться, чем занимается громила, Санчо боролся с пуговицами хубона, чтобы его расстегнуть. Ему нужно было что-то протянуть Бартоло, чтобы тот мог уцепиться и подняться на стену.

- Санчо! - крикнул карлик, задыхаясь после гонки. Он добежал до подножия стены и смотрел вверх. Его лицо было воплощением ужаса.

Юноша наконец-то стащил хубон и наклонился вниз, протягивая его Бартоло. Карлик сжал ткань в охапку обеими руками.

- Поднимай меня, парень, Бога ради! - закричал он.

Санчо потянул изо всех сил, и ноги карлика оторвались от земли. Пядь за пядью. В это мгновение он поднял взгляд и понял, что именно делает тот мужчина, что остановился посреди улицы. Ствол пистолета был нацелен точно ему в голову.

Грянул выстрел, вспугнув стаю голубей из сада монастыря. Пуля со свистом пролетела перед лицом Санчо. Он дернулся и наклонился в сторону монастыря, потеряв равновесие.

И упал в пустоту.

Он не выпустил из рук хубон, и тем спасся от разбитой головы, но несмотря на это Санчо стукнулся лицом о стену и остался висеть по ту сторону стены. Карлик, который под весом Санчо взмыл вверх, до самого края, был почти спасен.

В этот миг стягивающие рукав хубона тесемки порвались.

Бартоло медленно поднялся. Зоркий находился уже рядом. Громила смотрел на него, скосив глаза, чем и заслужил свое прозвище.

- Друзья мои, - сказал карлик. - Как раз сегодня вечером я собирался повидать вашего господина.

- Слишком поздно, выродок.

Он отвел назад ногу и с силой ударил. Бартоло перекувырнулся и стукнулся о стену. Послушался чудовищный треск, когда сломался нос карлика, а лицо залила кровь.

- Погодите, прошу вас, - взмолился тот, выплюнув несколько зубов. У нас есть деньги, чтобы заплатить Мониподио... Вот...

Он показал туда, где оставил папку, когда Санчо забрался на стену.

- Ага, ясно, - отозвался Железнорукий, поднимая ее с земли. - Похоже, ты украл кое-что, что не должен был. Вмажь-ка ему, Зоркий.

Тот поднял ногу и со всей силой опустил ее на ребра карлика. А потом еще раз, разъярившись.

С другой стороны стены Санчо упал на кусты азалий, которые немного смягчили удар. Несмотря на это левая рука ужасно болела, а лоб и нос кровили из-за удара о стену. С этой стороны стена была на полтора метра выше. Он в отчаянии попытался на нее вскарабкаться, но снова и снова падал.

Санчо слышал все удары, которыми осыпали Бартоло, ощущая свое полное бессилие.

- Оставьте его в покое, сукины дети! - взвыл он со слезами на глазах.

- Достаточно, Зоркий, - сказал Железнорукий, схватив товарища за локоть. - После того выстрела тут скоро будет полно стражников.

- Только еще разок, - ответил тот.

- Сказал же - хватит. Он и так уже мертв.

- А до тебя мы еще доберемся, сопляк, - рявкнул Зоркий, подойдя к стене.

- Забудь про мальчишку. У меня есть идея получше. А теперь пошли.

И они поспешили скрыться.

Санчо понадобилось несколько минут, чтобы найти выход из монастыря. Он забрался на дерево и вернулся на улицу, подбежав к Бартоло. Вокруг карлика собралась толпа любопытных. Один из них даже рассмеялся. Санчо, рассвирепев, толкнул его.

Вид Бартоло разрывал ему сердце.

Карлик лежал на земле в лохмотьях. Одна рука находилась под телом под неестественным углом. Лицо превратилось в кровавое месиво.

Санчо упал на колени рядом с ним и зарыдал. Вскоре он заметил, что тело шевелится, и Бартоло открыл один глаз.

- Санчо, - пробормотал он.

Юношу охватило чувство радостного облегчения. Учитель жив!

Санчо напрягся и взял его на руки.

- Разойдитесь! - рявкнул он зевакам, и они бросились в сторону, испугавшись юношу с окровавленным лицом.

Санчо нужно было найти человека, который поможет карлику, и он знал лишь одно подходящее место.

XXVII

Когда Монардес увидел, что лицо Клары покрыто синяками, а голова замотана обрывком тряпки, он попытался расспросить девушку о случившемся, но ничего не добился. Клара отказывалась говорить и весь день бродила по саду, выдергивая сорняки. Она заколебалась, лишь когда пришло время возвращаться домой и снова встретиться с матерью, но все равно не решилась рассказать.