Александр Дюма - Капитан Поль

— Разве моя вина, — воскликнул Поль, — что Господь решил раскрыть ее? Разве я привел плачущую и дрожащую Маргариту к умирающему отцу? Она пришла к нему искать защиты и невольно услышала его исповедь! Разве я привел ее к Ашару, и не вы ли сами, сударыня, пришли вслед за ней? А Эмманюель!.. Выстрел, услышанный вами, и это разбитое зеркало доказывают вам, что я предпочел бы умереть, чем открыть ему вашу тайну. Нет, нет, поверьте мне, сударыня, я орудие, но не рука, действие, но не воля. Нет, сударыня, это Господь, в бесконечном своем предвидении, устроил все так, чтобы ваши дети, которых вы столь долго удаляли от себя, упали к ногам вашим, как вы только что видели!

— Но, кроме этих детей, — сказала маркиза, и в ее голосе наконец начинало пробиваться чувство, — у меня есть еще сын, и я не знаю, чего мне ждать от него…

— Позвольте ему исполнить свой долг, сударыня, и тогда он на коленях будет ждать ваших приказаний…

— Какой же это долг? — спросила маркиза.

— Возвратить брату звание, на которое он имеет право, сестре — счастье, которое она утратила, матери — спокойствие, которое она так давно и напрасно ищет.

— Однако, — сказала маркиза с удивлением, — из-за вас господин де Морепа отказал господину де Лектуру в просьбе назначить моего сына полковым командиром.

— Потому что король по моей просьбе уже отдал это место моему брату.

Поль вынул из кармана патент и положил его на стол.

Маркиза взглянула на бумагу и действительно увидела в ней имя Эмманюеля.

— Однако, — продолжала маркиза, — вы хотите выдать Маргариту за человека без имени, без состояния… более того, за ссыльного?

— Вы ошибаетесь, сударыня, — ответил Поль. — Я хочу выдать Маргариту за человека, которого она любит, и не за ссыльного Люзиньяна, а за барона Анатоля де Люзиньяна, губернатора его величества на острове Гваделупа. Вот приказ о его назначении.

Маркиза взглянула на грамоту и убедилась в том, что Поль и тут сказал правду.

— Да, я согласна, — сказала она, — этого достаточно и для удовлетворения честолюбия Эмманюеля, и для счастья Маргариты.

— И для вашего спокойствия также, сударыня, потому что Эмманюель поедет в полк, Маргарита отправится с мужем на Гваделупу, а вы останетесь одна, как всегда желали.

Маркиза вздохнула.

— Неужели я ошибся? Разве вы не хотели этого, сударыня? — спросил Поль.

— Как же мне теперь избавиться от барона де Лектура? — прошептала маркиза.

— Маркиз скончался, сударыня. Разве смерть мужа и отца не достаточный повод для того, чтобы отложить свадьбу?..

Вместо ответа маркиза села в кресло, взяла бумагу и перо, написала несколько строк, сложила письмо, надписала на нем имя барона де Лектура и позвонила. Через несколько мгновений, в течение которых оба молчали, явился слуга.

— Через два часа отдайте это письмо барону де Лектуру, — приказала маркиза.

Лакей взял письмо и вышел.

— Теперь, сударь, — продолжала она, не отрывая глаз от Поля, — теперь, когда вы воздали должное невинным, окажите милость виновной. Документы о вашем рождении у вас, вы теперь старший в нашей семье, и по закону имя и состояние Эмманюеля и Маргариты принадлежат вам. Чего вы хотите взамен этих бумаг?

Поль вынул их из кармана и поднес к пылающему камину.

— Позвольте мне раз в жизни назвать вас матерью, и прошу вас: назовите меня хоть раз сыном.

— И это все? — промолвила маркиза, вставая.

— Странно, вас так заботят положение, имя, богатство и совсем безразличен человек, — продолжал Поль, покачивая головой с выражением глубокой грусти. — Зачем мне эти бумаги? Я сам добился звания, какого немногие в мои годы достигают. Я прославил свое имя, и один народ его благословляет, а другой — трепещет, услышав его. И если бы мне этого хотелось, я бы в короткое время скопил себе такое состояние, что не стыдно было бы оставить его в наследство королю. Что же мне в вашем имени, вашем положении, вашем богатстве! Зачем мне все это, если вы не можете дать мне того, чего мне всегда и везде недоставало, чего я сам создать не в состоянии, а злой рок у меня отнял… Ведь вы одна можете возвратить мне… мать!

— Сын мой! — воскликнула маркиза, побежденная его благородством и выступившими у него на глазах слезами. — Сын мой!.. Мой добрый, мой милый сын!..

— Ах, наконец-то! — воскликнул Поль, бросив бумаги в огонь, тотчас уничтоживший их. — Наконец-то из вашего сердца вырвался крик, которого я ждал так давно, о котором просил, молил! Благодарю тебя, Боже мой, благодарю!

Маркиза упала в кресло, Поль бросился перед ней на колени и прижался лицом к груди матери. Наконец маркиза приподняла его голову.

— Посмотри на меня! — сказала она. — За двадцать лет это первые мои слезы! Дай мне твою руку! (Маркиза положила руку Поля себе на грудь.) За двадцать лет сердце в первый раз бьется от радости!.. Дай обнять тебя, мой сын!.. За двадцать лет это первая ласка, какую я тебе даю и от тебя получаю!.. Видно, эти двадцать лет стали моим искуплением, ибо Господь возвращает мне и слезы, и радость, и ласку!.. Благодарю тебя, Боже мой! Благодарю тебя, мой сын!..

— Матушка! — воскликнул Поль.

— А я боялась его видеть! Я трепетала, увидев его! О, не суди меня, разве могла я знать, какие чувства кроются в глубине моего сердца! О, я благословляю тебя, благословляю!..

В эту минуту послышался звон колокола в часовне замка. Маркиза вздрогнула. Эти звуки возвещали начало похорон. Наступило время предать земле тело благородного маркиза д’Оре и тело бедного Ашара. Маркиза встала.

— Этот час должен быть посвящен молитве, — сказала она. — Я удаляюсь к себе!

— Я завтра ухожу в море, матушка, — откликнулся Поль. — Неужели мы с вами уже не увидимся?!

— О нет, нет! — воскликнула маркиза. — Мы непременно увидимся!

— Тогда, матушка, сегодня вечером я буду у ворот парка. Есть священное для меня место, я должен посетить его в последний раз. Там я буду вас ждать; там, матушка, мы и простимся с вами.

— Я приду, — сказала маркиза.

— Матушка, возьмите патент и приказ, — Поль подал ей бумаги, — один для Эмманюеля, другой для мужа Маргариты. Пусть ваши дети вам будут обязаны своим благополучием. А я, матушка, поверьте, получил от вас больше, чем они оба!..

Маркиза уединилась в молельне. Поль вышел из замка и отправился к знакомой уже нам рыбачьей хижине, возле которой он должен был драться на дуэли с Лектуром. Там его уже ждали Люзиньян и Вальтер.

В назначенный час верхом на лошади вдали показался Лектур. Он с трудом отыскивал дорогу в местах, не известных ни ему, ни слуге, который ехал за ним следом. Увидев его, молодые люди вышли из хижины. Барон заметил их и пустил лошадь галопом. Подъехав к ним на должное расстояние, он спешился и бросил поводья слуге.