Валерий Привалихин - Клад адмирала

— Да ну уж…

— Нет-нет, серьезно. Оружия загуляло несчитано. Тебе, что ли, объяснять, что это значит — загуляло оружие… Ладно, — вяло махнул он рукой.

— А откуда известно, что ушли в соседнюю область? — спросил Зимин.

— Отметились уже там, вот откуда, — сказал Сергей. — В деревне на автотрассе магазин взяли. Зеленый ЗИЛ бросили. Их почерк. По рации велели поиск свернуть…

Он выпил принесенную Полиной кружку квасу, убрал со стола пистолет.

— Все! Теперь другие ищут. А мы утром в тайну, на рыбалку, — сказал, беря за руку Полину и усаживая ее рядом с собой.

— Давай после обеда, — предложил Зимин. — Мне тут надо с неким Пушели увидеться.

— Как хочешь, — согласился Сергей. — Мне лучше. Высплюсь.

Упоминание о Пушели на него никак не подействовало. То ли сознательно промолчал, то ли просто сильно устал, невнимательно слушал.

Мужчина лет около сорока, среднего роста, плотного телосложения, с рыжеватыми волнистыми волосами, с тонкими приятными чертами лица, одетый по-спортивному, стоял среди группы рабочих в ярких спецовках около коттеджа на улице Красных Мадьяр, когда Зимин появился там ровно в полдень. В числе рабочих был и тот, который накануне вечером объяснял, в какое время завтра должен приехать из Новосибирска шеф.

Строительный рабочий, заметив Зимина, что-то сказал рыжеволосому мужчине, и тот внимательно, с интересом посмотрел на Зимина. Скорее всего, это и был директор канадской частной строительной компании «Альянс» Мишель Пушели.

Гадать долго не пришлось: что-то отрывисто бросив на чужом языке рабочим, рыжеволосый мужчина сделал несколько шагов навстречу приблизившемуся Зимину, поздоровался по-русски, назвался:

— Мишель Пушели.

— Андрей Зимин, — представился в свою очередь Зимин.

Рассматривая лицо канадца, он думал, что если перед ним в самом деле потомок сибирского рода купцов Пушилиных, то, наверное, старейшине этого рода — Игнатию Пушилину — он доводится правнуком. Возможно, даже праправнуком.

— А отчество? — спросил Пушели. — У всех русских есть обязательно отчество. Не так ли?

— Андрей Андреевич.

— Мне говорили, вы вчера искали меня, господин Зимин, — сказал Пушели. — Важное дело?

— Как вам покажется… Ваша компания ведь не только строит, но и реставрирует дома?

— Дома, которые имеют архитектурную ценность, — подтвердил канадец.

— Недавно я видел у одного человека картину, на которой изображена эта улица. Фрагмент улицы, начиная от кирпичного дома с куполом. Картину рисовали, когда дом еще имел ставни на окнах и обитые железом двупольные двери.

Зимин не импровизировал — такая картина действительно была. В доме у Василия Терентьевича Засекина на Подъельниковском кордоне.

— Интересно, — сказал Пушели.

— Картина, правда, написана любителем, — продолжал Зимин. — Но это даже лучше. Выписан тщательно каждый кирпичик, каждый узор на ставнях.

— Можно и мне видеть эту картину? — спросил Пушели.

— Это трудно. Хозяин ее — пасечник. Сейчас далеко в тайге.

— Жаль. Я не могу посылать в тайгу своих людей.

— Но вы не сейчас, не немедленно займетесь реставрацией?

— Сейчас главное — отделка четырех коттеджей.

— А к холодам, к снегу пасечник вернется в Пихтовое.

Разговаривая, они медленно шли по улице. Остановились, оказавшись около кирпичного дома с шатром на крыше.

— Скажите, господин Пушели, вы знаете, что было здесь, — Зимин кивнул на дом, — в начале века?

— Мне говорили, тоже магазин, — ответил директор «Альянса».

— Верно. Купеческий торговый дом. Владельцы его имели свой маслосырзавод и были самыми богатыми в Пихтовом людьми.

— Так выгодно было торговать сыром и маслом?

— Не знаю. У них еще были магазины мануфактуры и скобяных изделий.

— Что значит «скобяных»? Я не совсем хорошо знаю русский.

— Очень даже хорошо, — возразил Зимин. — А скобяные — это металлические изделия. Пилы, топоры, замки, защелки… Много.

— Значит, они имели универсальную торговлю, — сказал директор «Альянса».

— Почти… Не знаю, где были их другие магазины, но вот в этом двухэтажном особняке, рядом с торговым домом, они жили, — сказал Зимин.

— Красивый особняк, — отозвался Пушели. — Но уже старый. Компания располагает чертежами этого дома и еще трех. Те три совсем плохие. Будут строиться снова.

— Вам не рассказывали о судьбе владельцев торгового дома? — спросил Зимин поспешно, опасаясь, как бы разговор не перешел окончательно на сугубо деловые темы, касающиеся возведения коттеджей и реставрации ветхих домов дореволюционной постройки.

— Конфискация, экспроприация — их судьба? Да? — с улыбкой сказал Пушели.

— В общем-то так. Но это судьба недвижимости, всего, что имели Пушилины — владельцы торгового дома. Сами они с падением старой власти ушли в тайгу. Сколотили отряд в триста с лишним штыков и сабель и воевали восемь месяцев. Пока не прислали против них регулярную часть Красной Армии. Отряд был разбит, глава торгового дома Игнатий Пушилин погиб в урочище Трех Истуканов. Сын его, Степан, еще очень недолго был в тайге, потом решил выйти. Объявили амнистию. Прощение. И вот под эту амнистию его на шестнадцать лет закатали в концлагеря. До тридцать шестого года.

Рассказывая, Зимин внимательно смотрел на собеседника, пытаясь понять, новость ли для него все то, о чем он говорит. По лицу Пушели невозможно было угадать.

— А в тридцать шестом, — продолжал Зимин, — из него, рядового зека, заключенного то есть, решили сделать крупную фигуру — руководителя движения, выступающего против новой власти. Он чудом вырвался, застрелил… — Зимин хотел сказать «сотрудника НКВД», но передумал, сказал по-другому: — Застрелил своего тюремщика и вместе с семьей ушел в Читу, где ему помогли скрыться за границу.

Директор частной строительной компании уже давно не улыбался, смотрел серьезно и слушал очень внимательно.

— Сын главы торгового дома ушел за границу не бедным. Имея около пятидесяти килограммов золота. Три пуда высокопробного золота. Оно ему досталось волею случая еще в гражданскую войну. Кстати, не без помощи золота Степан Пушилин вырвался на свободу.

— Он подкупил своего тюремщика? — заговорил наконец, задал вопрос канадец.

— Не совсем так. Он пообещал, выбравшись на волю, поделиться золотом, а когда они оказались вдвоем в тайге, на берегу глухой речушки убил тюремщика…

— Очень подробно рассказываете, Андрей Андреевич. Даже как в тюрьме был. Вы из КГБ? — Тон директора «Альянса» был по-прежнему спокойным, дружелюбным.