Тим Северин - Крест и клинок

К тому времени работа Гектора была завершена, и никто не обращал на него внимания, а он стоял и слезящимися от усталости глазами смотрел, как такелажники ставят мачты и реи.

— Почти девять часов, — заметил кто-то в толпе, когда товарищи Дана из оружейной подняли на фордек главное орудие галеры, тридцатишестифунтовую пушку, и два орудия поменьше.

Грузчики арсенала, передавая по цепочке балласт, снаряжение, весла и снасти, грузили все на галеру и размещали на палубе. Вот раздался топот ног, лязг и дребезжание железа. К причалу маршевым шагом приближались пять групп галерников по полсотни людей в каждой. Все в новой многоцветной тюремной одежде, в цепях, заново покрашенных черной краской. Перед галерой они остановились. Надзиратели из заключенных коротко свистнули в дудки, и гребцы, повернувшись, взбежали по трапам, разошлись по своим скамьям и спокойно расселись. Тогда надзиратели приковали их к сиденьям.

Только теперь, впервые за тридцать шесть часов, Гектор увидел, как Гасне расслабился и улыбнулся спокойно и одобрительно. Капитан галеры и офицеры в лучшей форме поднялись на борт, и какой-то паренек развернул штандарт королевского Галерного корпуса, золотую лилию на красном поле. Пропела труба, и галера отошла от причала. Еще одна серия свистков, и гребцы, поставив весла длиной в тридцать восемь футов, поднялись на ноги и стали наизготовку, держа руки на рукоятях. Забил барабан, гребцы затянули монотонную гортанную песню, огромные весла задвигались в том же ритме, погружаясь в грязную воду гавани и уводя галеру от дока.

— Бродар обещал его величеству, что галера будет готова к плаванию до полудня второго дня, — послышался тот же голос, — и сдержал свое слово.

Гектор глядел из-под руки на новорожденную галеру, идущую к выходу из гавани. Было прекрасное солнечное утро, почти безветренное, и еще одна галера, идущая навстречу, в гавани, проходила между сторожевыми фортами. Встретившись, две галеры отсалютовали друг другу, приспустив свои флаги. Гектор увидел флаг прибывшей галеры — красный раздвоенный крест на белом поле.

— Крест святого Стефана, — сказал портовый грузчик. — Это, должно быть, наш новичок, «Герасим».

Глава 14

— Добро пожаловать, шевалье! Ваш визит в арсенал воистину великая честь для нас. — Такими льстивыми словами комиссар Батист приветствовал Адриена Шабрийана, когда рыцарь святого Стефана вошел в его кабинет. — Интендант Бродар просил меня передать вам его искренние извинения: он не может присутствовать лично, поскольку вынужден был уехать по неотложному делу — аудиенция у его величества. — Комиссар не скрывал своей радости. — Вчера мы спустили на воду новую галеру, построенную менее чем за тридцать шесть часов. Совершенно изумительное достижение, не правда ли? Его величество желает услышать подробности от самого интенданта.

— Я видел эту новую галеру, — сухо заметил Шабрийан. Он подозревал, что Бродар направился ко двору не столько затем, чтобы отвечать на вопросы короля, сколько затем, чтобы об этой успешной демонстрации узнали как можно больше людей.

— Великолепно! Это действительно великолепно! — кичливо продолжал комиссар. Он подошел к столу, на котором красовалась точная модель галеры. — Один из наших галерников, ювелир, который несколько вольно обращался с собственностью своих клиентов, трудился над этой моделью более восемнадцати месяцев. А мастера арсенала сумели построить настоящее судно — сто восемьдесят пять футов в длину и двадцать два фута по бимсу у ватерлинии — меньше чем за два дня. При этом на остов и обшивку пошло не какое-нибудь там дерево, а лучший прованский дуб! Самый трудный материал для работы. Исключительно достижение!

Он посмотрел на своего посетителя, ожидая хоть какого-нибудь знака одобрения, и оказался не готов к холодному ответу Шабрийана.

— Всякая галера хороша одним — своей командой, и я пришел к вам за людьми. «Святой Герасим» по дороге сюда встретился с турецкой бригантиной. Ничего серьезного не произошло, турок бежал, но от его залпа я потерял пять скамеек гребцов, и теперь на моей галере некомплект. Десятая часть моих постоянных гребцов — добровольцы, и они привыкли работать за добычу, а не за жалованье. Многие из них решили не поступать на службу к королю. Я уверен, что вы сможете восполнить эту нехватку.

— Стало быть, вам требуются гребцы сверх тех турок и полутурок, что прибыли из Ливорно шесть недель тому назад и которые ждут отправки на ваш корабль?

Шабрийан надменно взглянул на комиссара, не стараясь скрыть своего презрения.

— Разумеется. Хотя я понятия не имею, о каких полутурках вы говорите.

— Это я так, шучу. Речь об отступниках, — пояснил комиссар. — В ливорнской партии таковых двое — молодой ирландец, который оказался весьма полезен в качестве кладовщика, и его дружок, иноземец, который работает в оружейной. Они не годятся в гребцы — слабоваты по сравнению с турками. Но на что-нибудь, возможно, и подойдут.

— Если это отступники, то тем более они должны служить на моей галере, — ответил Шабрийан. — Мы на «Святом Герасиме» гордимся количеством вероотступников, которые поневоле убедились в ошибочности своего поступка. Но, насколько мне известно, вы недавно получили цепь из Бордо.

«Этот шевалье чересчур любопытен», — подумал комиссар, глядя на высокую щегольскую фигуру. Шабрийан пробыл на берегу всего несколько часов, а уже успел разнюхать, какие возможности открываются перед ним теперь, когда «Герасим» стал частью королевского Галерного корпуса. Комиссар не любил галерных капитанов, сующих нос не в свое дело. Они отвлекали его от серьезных повседневных забот — получения прибыли от деятельности арсенала. Батист происходил из купеческой семьи и занимал свой выгодный пост потому, что был двоюродным братом интенданта Бродара, и он не доверял этим воякам-аристократам, задирающим нос.

— Да, да. Цепь действительно прибыла, около восьми десятков уголовных преступников. В основном неплательщики налогов и бродяги. Насколько этот материал может быть пригоден для гребли… — начал он, но Шабрийан резко его оборвал:

— Об этому буду судить я. Когда я могу осмотреть их?

Комиссар замялся. Был почти полдень, и он предвкушал неторопливую трапезу с тремя эшевенами, то есть членами городской управы Марселя. Они собирались обсудить план приобретения участка земли по соседству с арсеналом, чтобы на следующий год можно было сообщить королю, что галерный двор необходимо расширить и — после приличного перерыва — что найден требуемый участок земли, весьма удобный. Эта сделка обещала принести четырехкратную прибыль.