Призрак Адора - Шервуд Том

– Ладно. Времени, чтобы что-то придумать, у нас достаточно. Сейчас скажи-ка, где хранятся запасы еды и воды?

– У Хосэ в доме, где же ещё.

– Под замком?

– Какие замки, – грустно улыбнулся карлик. – Кто посмеет войти в дом Хосэ, кто?

– Я.

– Что ты задумал, Том? – спросил меня Стоун.

– Завтра предстоит большая работа. Поэтому сегодня я буду кормить людей. И дам воды вдоволь. Очень хорошо, что Хосэ нет.

– Охотники есть.

– Да, есть. Поэтому. Стоун, позови Бариля, Оллиройса, Тамбу. Кое-что обсудим. Если война начнётся прямо сейчас, то главное – не дать охранникам убежать в лес. Оттуда они, под защитой собак, нас легко перестреляют.

Быстро и тихо были сделаны необходимые приготовления. Отобраны наиболее надёжные люди, скрылось в складках одежды оружие. Я вошёл в дом.

Первое, что меня поразило – это громадных размеров, роскошная, под шёлковым балдахином, кровать. Затем – книги, разложенные на стоящих вдоль стен пюпитрах. Все раскрыты. Не удержавшись, я перелистнул страницы ближайшей – и чихнул. Пыль! Очевидно, Хосе держал их раскрытыми для собственного тщеславия. Но это потом, потом. Где кладовая? А вот и она: за кроватью – дверца в пристройку. Широкие и длинные, вдоль стен, полки. Корзины, тюки, ящики. Свет едва проникал сюда, но даже этого слабого полумрака мне было достаточно, чтобы увидеть нечто очень важное: два стоящих в углу стволами вверх мушкета. Сейчас, конечно, их трогать нельзя, но знать то, что они вот здесь стоят, – очень важно.

Я выбрал большое количество хороших продуктов и сказал Длинному Носу, чтобы завтрак он сегодня приготовил обильный и сытный. И здесь напряжение снова охватило меня. Ко мне приближался, повесив мушкет за спину, один из охранников. Я перехватил несколько быстрых взглядов. Ну что ж, мы уже ко всему готовы.

– Давай, Алим! – подбодрил его криком кто-то из товарищей.

– Ты что это здесь хозяйничаешь, алле хагель! – недобрым голосом произнёс подошедший. – Не слишком ли спешишь стать управляющим?

– Что-то не так? – излучая искренний интерес и глуповатость, поинтересовался я.

– Для чего это ты кормишь этих чёрных свиней?

– Это не я. Так приказал дон Джови. Извини, если тебя это обидело. Впрочем, как только дон приедет, я сообщу ему, что ты недоволен его распоряжением. Алле хагель.

Облачко озадаченности наползло на его лицо. Сплюнув под ноги, он повернул назад. Охранники, собравшись в кружок, набивали табаком трубки, переговаривались.

– Очень хорошо, – выждав минутку, негромко сказал я Готлибу. – Пока они отвлечены, возьми десяток ребят и принесите все мачете с плантации. Посмотри, чтобы у каждого в руках было хоть какое-то оружие – на случай, если собаки выйдут на тропу.

– Будем точить? – смекнул он.

– Именно. С острым мачете можно сделать не две, а даже три нормы.

– Но ведь подносчики не будут успевать!

– Об этом уже подумал. Охранники завтра не у дел, мы как бы предоставлены сами себе. Я заберу у них лошадей.

– Нет, невозможно. Не отдадут.

– А я тут один секрет разузнал. Вот, кажется, скажи я им, что дон Джови велел зарезать друг друга, – так ведь возьмутся всерьёз за ножи. А он при ком-то из них приказал Хосэ дать мне всё, что потребую. Будут у нас лошади, будут. И мачете всю ночь точить будем. Никто и слова не скажет. Потому, что точить станем не таясь, открыто. Так что несите-ка их сюда, несите.

Самые важные распоряжения сделаны. Люди ушли по тропе, и тишина в той стороне говорит о том, что пока всё идёт хорошо. В лагере оживлённые разговоры и даже, как в это ни трудно поверить, смех. Длинный Нос кормил рабов небывалым ужином.

– Кажется, появилась свободная минутка, Томас? – проговорил кто-то рядом.

Пантелеус. Капли пота прочертили грязные дорожки на его покрытом пылью лице. Но глаза спокойные и даже довольные. Вот только кот, прятавшийся под одеждой у него на животе, а теперь показавший круглую плешивую башку свою в открытом клине ворота, имел вид тревожный и хмурый.

– Что, друг, – спросил я его. – В невесёлое приключение мы притащили тебя, верно?

Он быстро дёрнул кошачьим своим языком. Мелькнул, выказывая почти по-человечески осознанную опасность, его розовый кончик.

– Есть у нас дельце к тебе, – негромко сообщил лекарь, приминая ладонью на кошачьей голове встопорщенные острые уши. – Зайдём-ка в хижину. Пошептаться нужно.

Мы вошли в плотный, пропахший потом, кровью и настоявшимся человеческим страданием полумрак. Когда глаза привыкли и стали различать предметы, я увидел в углу большую охапку веточек, листьев и трав.

– Делаю вид, что начал собирать травы для нового рома, – приглушённо сказал Пантелеус. – Много нашёл хороших и сильных трав. Но главное – вот.

Он придвинулся ко мне, поднёс, оглядываясь, сжатый кулак к груди и раскрыл ладонь. На ней лежало несколько коротких коричневых палочек.

– Что это, – проникаясь его почтительным и осторожным к этим палочкам отношением, спросил я.

– Синявка, или Весёлая Габриэла, – ответил травник и непроизвольно передёрнул плечами.

– Красивое имя.

– Да, и сама трава-то очень красива. Когда цветёт – на синеватых её лепестках ярко горит по три алых пятнышка. Два – чуть вытянутые по вертикали, словно распахнутые в диком веселье сумасшедшие глазки. Под ними – пятно побольше, треугольное. Острым клинышком книзу, верхняя линия чуть вогнута. В точности растянутый в неудержимом смехе девичий ротик. Древние знахари, оставляя след её в своих рукописях, так и называли: Девочка Габи. Некоторые – Василисковая Габриэла. Ну и потом у разных народов были для неё разные имена: Ка-Туй, Карандора, Аспидка, Бирильца, Алые Глазки. Встречается исключительно редко, и многие врачеватели, занимающиеся травами, склонны считать её легендой, вымыслом. А вот мой учитель, встретившись с Габи, был так потрясён тем, что всё рассказанное про неё – правда, и, описывая то невероятное действие, которое оказывает на живой организм вытяжка из её корешков, называл саму траву не иначе, как Девочка Смерть.

– И как она нам… – начал было спрашивать я, уже прикасаясь к тревожной и сладкой догадке, какую именно пользу может нам принести это хохочущее алое девичье личико.

– Собаки, – совсем уже шёпотом произнёс Пантелеус. – За ночь я сделаю вытяжку. Останется только незаметно влить её в воду перед тем, как Хосэ будет поить собак.

– И что будет? – спросил я, почему-то вздрогнув.

– Человек умирает от неё минут через десять. Собака – через пять. Мышонок – мгновенно. Всё быстро и молча. Сдавленное горло, пена изо рта, выпученные глаза. Так, во всяком случае, нарисовано в древних рукописных травниках.

– А сколько нужно вытяжки, чтобы свалить всех собак? Для Хосэ останется?

– В сердце моём впечатана клятва. Никогда не использовать силу трав во вред человеку, какой бы он ни был. И как бы к тому ни принуждали обстоятельства. Но Хосэ – он не человек. Он зверь. Сделаю и для Хосэ.

ГЛАВА 9. ВОССТАНИЕ

Многие не спали в ту ночь. Непрерывно визжал единственный наш точильный брусок. Изготавливалась из прочного дерева навеска на лошадиную упряжь – для перевозки тростника. Хлопотала Ари, накладывая на раны Тамбы целебную травяную мазь. Скрипел корешками, растирая их в горшке, Пантелеус. И шуршали, шуршали в чёрных невидимых зарослях голодные белые псы.

ПЛЕННИЦА ЛЮДОЕДА

Длинному Носу было приказано утром никого не будить. Я очень хотел, чтобы люди поспали лишний час и набрались бы сил: день предстоял нешуточный. Не вышло. Бедные рабы сами, повинуясь страшной привычке, в известный всем час стали просыпаться и выходить из хижин. Их хорошо покормили.

– Тамба, – сказал я взволнованному африканцу, – сообщи своим, что сегодня нужно работать не жалея себя. Один день. Если сделаем две обычные нормы – вечером меня назначат управляющим. Я возьму на себя сторожей и мушкеты. Ещё один человек позаботится о собаках. Тогда, если захочешь, – уводи всех в Адор. А захочешь – пойдёшь с нами: моя команда отправится в глубь острова, искать дона Джови.