Хлеб печали - Станислава Радецкая

же встала с тяжелой головой: всю ночь ей снилась погоня и чьи-то похороны, только она никак не могла пробиться к гробу. Капитан полка, рослый и толстый швейцарец, увидев их, немедленно приказал гнать детей в три шеи, потому что, добавил он, «у нас нет столько еды, чтобы прокормить всех оборванцев на полковой кухне». На прощанье им дали немного сушеных прошлогодних яблок и две лепешки из гороховой муки; большой и красивый фургон капитана, который тянули две рыжих мускулистых лошади, прогрохотал мимо. Матильда с презрением взглянула на сытых слуг, выглядывавших оттуда, и взяла Лене за руку, пока солдаты снимались с места.

- Я забыл спросить, далеко ли нам до города, - сказала она почти растерянно.

Лене исподлобья поглядела на нее и, вывернувшись из ее ладони, подбежала к последним из солдат. Она стянула с головы платок, теребя его в руках, и солдат хмуро обернулся к ней, а затем его лицо осветилось улыбкой. Матильда видела, как он терпеливо толковал Лене что-то, взял ее за плечо и развернул в другую сторону, откуда они пришли, указывая пальцем куда-то за лес. Сердитый оклик сержанта заставил его оставить девочку, но он дважды оборачивался, придерживая холщовую солдатскую сумку и ружье, и махал рукой на восток.

- Всего день пути пешком, - уныло сказала Лене, когда вернулась к Матильде.

- Это для них, - заметила Матильда. – Мы будем идти дольше.

- Почему? – девчонка так удивилась, что открыла рот.

- Потому что у нас ноги короче, глупая. И мы не солдаты, - Матильда почесала голову и поморщилась, взглянув на свои ногти – под каждым была чернота, словно она копала ими землю. – Наверняка там есть какая-то деревня впереди. Или церковь.

Лене робко обернулась вслед уходящим солдатам, а затем взглянула на Матильду.

- Нет, мы не пойдем назад в деревню, - отрезала та. – И не смей ныть! Мы дойдем до города, и там нас примут так, как должны принять знатных людей! Мой дед – барон, между прочим.

Девчонка ничего не ответила и только потерла заспанный рубец от одеяла, алевший на ее щеке. Она была такой потешной в своих серых одежках и такой боязливой, что Матильда даже засомневалась, не стоит ли ее отправить назад с солдатами. Кто ее знает, вдруг безумная бабка, бросившая девчонку в лесу, все-таки теперь опомнилась и рыщет по кустам и канавам в поисках внучки? «Мне-то ты точно обуза», - подумала она, оглядывая пыльные и исцарапанные тонкие ноги девчонки.

- Если хочешь назад в деревню, догоняй солдат, - сказала Матильда, но Лене переступила с ноги на ногу и опустила голову.

- Тогда пошли, - и Матильда кивнула подбородком туда, где должен был быть город.

Глава одиннадцатая. Матильда. Встреча

Их выгнали с первого постоялого двора пинками, когда Матильда заявила, что она внучка барона фон Рингена и требует, чтобы ее и ее служанку накормили досыта. Хозяин сначала смеялся, приняв ее за смелую бродяжку, но, когда Матильда принялась настаивать на своем, он рявкнул, что с него достаточно воров и попрошаек на сегодня, и позвал слуг, чтобы проучили наглых детей. Напуганная Магдалена жалась в углу в обнимку со своим одеялом и во дворе упала в ноги слугам, которые волоком тащили Матильду, чтобы всыпать ей несколько ударов палкой. Бабкино одеяло и дедов дублет оказались хорошим выкупом, и, отобрав вещи, детей просто-напросто выставили за ворота.

- Вы еще пожалеете об этом! – хрипло крикнула Матильда, когда встала на ноги. Едва зажившие колени опять кровоточили, и она готова была заплакать от боли и унижения. – Твое заведение сожгут по приказу герцога! Тебя посадят в каменный мешок, и палач оторвет тебе голову голыми руками! – она чуть было опять не кинулась в ворота, но Лене повисла на ней всем своим телом.

Зеваки хохотали над ними, забавляясь этой картиной, и один из слуг еще раз повелел им убираться, пока их самих не забрали в тюрьму за бродяжничество. Матильда задрожала от бешенства, чувствуя, как сознание покидает ее за багровую пелену ярости, но их с Лене окатил холодный душ из ведра, куда собирали очистки и всякий сор, и она пришла в себя.

- Вы еще об этом пожалеете, - процедила Матильда и зашагала прочь, хромая и отряхиваясь от очистков.

Лене догнала ее через несколько минут и даже осмелилась пойти с ней рядом, лучась от плохо скрываемой радости. В подоле она что-то несла, и когда Матильда соблаговолила заглянуть туда, то увидела, что девчонка набрала обглоданных костей, очистков от моркови, репы и свеклы и прочего мусора, который столь любезно был на них выкинут.

- Можно было не трудиться собирать, - проворчала Матильда, вытаскивая из-за шиворота размокший ломтик сухого яблока. – Стоило всего лишь не отряхиваться.

- Бабка Магда может сварить из них суп. Мы тоже можем попробовать, - робко вставила Магдалена.

- А в чем его варить? В ладонях? И как разжечь огонь? Поймать молнию, чтобы поджечь дрова? Или вернуться к моему дому, чтобы взять угольков? – вызверилась Матильда и бросила в девчонку яблоком. – А там глядишь, и котелок найдется!

Лене вжала голову в плечи и послушно отстала.

- Их можно есть сырыми, - пролепетала она сзади. – На косточках даже немножко мяса.

- Сама ешь кости и очистки! Я никогда не опущусь до этого!

- Где-то есть добрые люди, как те солдаты… Они помогут нам.

Матильда фыркнула.