Наездник Ветра - Григорий Александрович Шепелев

встань, – предложил Василь, ломая Агари руку, – ты меня знаешь, я и лежачего забью до смерти!

Скоморох начал подниматься, но вновь упал, давясь кровью. Медведь бесился, натягивая цепь так, что большой кабак ходил ходуном.

– Я встану вместо него, – вдруг сказал Рагдай.

И все разом смолкли. Даже Топтыга. Он ощутил всеобщую озадаченность и присел, ослабив свою тяжёлую цепь. Поднявшись из-за стола, Рагдай снял кафтан и вышел на середину избы. Василь, смерив его взглядом, открыл в ухмылке все свои зубы и разжал пальцы, стискивавшие руку Агари. Агарь в слезах убежала из кабака.

Рагдай и Василь сошлись. Рагдай был чуть ниже ростом и вдвое тоньше. Он уклонился от кулака, летевшего ему в челюсть, и получил скользящий удар другим кулаком в скулу. Придись удар в нос – Рагдай бы умылся кровью, а так он лишь покачнулся. Тогда Василь его обхватил своими чудовищными руками и напряг мышцы. Дуб затрещал бы в его объятиях. Но Рагдай даже и не охнул. Он точно так же обвил руками врага и стиснул его, как мог. Василь захрипел. Лицо у него начало синеть, и он весь обмяк. Рагдай отшвырнул его – не к Топтыге, о чём потом пожалел. Падая, лихой налетел на стол. Стол перевернулся со страшным звоном и грохотом. Все, кто за ним сидел, отскочили. Василь остался лежать в большой луже браги, среди объедков и черепков. Он был неподвижен.

Долго молчали все, если не считать медведя. Тот вновь раскачивал весь кабак, видимо желая помочь Лелюку, который приподнимался. Прервал молчание атаман. Он тихо промолвил, глядя в глаза Рагдаю:

– Дурак ты, парень! Не в своё дело влез. И влез по уши.

– Не боюсь мараться, – сказал Рагдай.

– Так вот я и говорю – дурак ты!

Словно заметив знак, которого не было, все лихие вынули из-за голенищ длинные ножи. Рагдай отступил к окошку, хотя умнее было бы подойти поближе к медведю. Лелюк, вскочив, стал отмыкать цепь, на которой бился Топтыга. Ржавый замок никак всё не поддавался. Лихие шли на Рагдая. Когда он уже решил, что ему – конец, дверь вдруг распахнулась.

В кабак протиснулся великан. Это был варяг. Но какой! Ростом и лицом он напоминал Полидевка, чьи статуи Рагдай видел среди развалин старинных греческих храмов вблизи Эфеса. Никто не успел опомниться, а варяг уже выхватил обоюдоострый рыцарский меч, которым ему было бы нетрудно рассечь пополам слона, и так им взмахнул, что поднялся ветер.

– Всех изрублю! – спокойным, но ужасающим голосом сказал он, глядя на лихих, – ножи прочь! К стене!

Лихие попятились. Не похоже было, что удивились. Ножи они побросали. Медведь опять успокоился. Видимо, он принял варяга за своего более крупного сородича. Тот, уже перестав глядеть на лихих, которые сбились в кучу, вложил меч в ножны и подошёл к Рагдаю.

– Тебя Рагдаем зовут?

– Меня.

Варяг был в одежде воина. Сапоги, которые приходились ему чуть выше колен, Рагдаю были по пояс.

– Еврейка столкнулась с нами возле суконных рядов, – продолжал варяг, присматриваясь к Рагдаю. Потом взглянул на Топтыгу, на скомороха, который утирал нос рукавом, и на Василя, который лежал и не шевелился, – одного, вижу, ты завалил. Это хорошо! Меньше будет работы нам.

– Послушай, Икмор, – не прежним, а робким голосом произнёс Горюн, сделав шаг вперёд, – мы не собирались…

Варяг засверкал на него глазищами.

– Стой, волк лютый! Башку снесу!

– Я только хотел сказать…

– Князю скажешь! Да вот и он.

Все, кроме медведя, взглянули сразу на дверь и низко склонились, ибо в кабак вошли двое – варяг Лидул и великий князь всей Руси, сын Игоря и внук Рюрика, Святослав.

Он, видимо, собирался ехать на ловы или, наоборот, возвратился с них, потому что был в высоких охотничьих сапогах и простой одежде. На поясе у него висела кочевническая сабля. Чуть приподняв её, Святослав присел на скамью, которую пододвинул ему Лелюк. Икмор и Лидул отошли к окошку. Лихие и их подружки очень старались изобразить, что ужасно рады. Князь обвёл взглядом всех. Заметив и Вирадата, он улыбнулся ему.

– Где ты, дед, там – драки! Но я и сам таков.

Гусляр горделиво расправил плечи. Взор князя переместился на атамана. Тот опустил глаза.

– Горюн, сволочь! – проговорил Святослав чуть слышно, – скажи мне, как ты посмел заявиться в Киев? Какова наглость!

– Князь, я пришёл с подарками для тебя, – пояснил Горюн, опять поклонившись. Вошла Агарь.

– Очень хорошо, – сказал Святослав с усмешкою, – я люблю подарки. Вдвойне приятно получать их, если они взяты дарителем из моего собственного обоза и хорошенько политы кровью моих друзей. Или, может быть, ты намерен мне подарить голову свою и головы тех, кто рядом с тобою? Вот от таких подарков не откажусь! Спасибо тебе.

Василь, валявшийся в трёх шагах от князя, так и не шевелился.

– Послушай, князь, – снова подал голос Горюн, – ты знаешь, я никогда не зарился на твоё добро! И не собирался. Однако Хорш, гнида, поклялся мне, что этот самый обоз отправлен боярыней Святозарой в Любеч, к Малуше!

– И вы сочли своим долгом ограбить мою жену? – вскинул Святослав красивые брови, – вижу, что головы вправду вам не нужны! Какой от них толк?

– Малуша содержит твоих врагов, – напомнил Горюн.

– А твоё какое свинячье дело? Кто сказал Хоршу про тот обоз?

– Вот этого я не знаю, – медленно и растерянно покачал головой Горюн. Святослав вздохнул.

– Ох, и надоел мне этот кабак! Спалить его, что ли, вместе со всеми этими упырями?

– Только скажи! – бодро отозвался Лидул. Лихие, в отличие от него, совсем не пришли в восторг. Особенно не понравились слова князя бабе и девкам. Они отчаянно разревелись.

– Зачем ты так, Святослав? – с укором пролепетал Горюн, – оно того стоит разве?

– Ты мне не нужен, – вяло пожал плечами молодой князь.

– Да ладно уж, погоди! Я скажу тебе. Шелудяк.

– О чём ты? Что – Шелудяк?

– Это Шелудяк навёл Хорша на твой обоз.

Святослав, услышав эти слова, стал мрачнее тучи.

– Подите прочь, – велел он лихим, поднявшись. Лихих мгновенно как сдуло. Бесчувственного дружка они позабыли. Его любезно выпроводил Икмор, взяв правой рукой за пояс и раскачав хорошенько. Когда тело Василя, пролетев десяток шагов, шлёпнулось под ноги прохожим, которые равнодушно перешагнули через него, великан опять закрыл дверь.

– Святослав, окажи мне честь – испей моего вина, – подал голос Хайм, прервав тишину, которая воцарилась из-за тяжёлых раздумий князя, – мне больше нечем тебя отблагодарить.

– Хорошо, налей.

Вирадат, Рагдай и Лелюк ногами сгребли битую посуду в угол, установили обратно стол и сели к нему, сперва подождав, когда сядет князь с двумя тысяцкими. Хайм подал вино, Агарь поставила на стол чаши из серебра. Топтыге дали калач.

– И вы пейте с нами, – предложил князь хозяевам. Те смутились и после многих поклонов уселись тоже.

– Так это ты с Василём так нехорошо обошёлся? – спросил