Мишель Зевако - Кровное дело шевалье

— Мадам, вам остается лишь открыть мне имя противника…

Шевалье уже не сомневался, что речь идет о герцоге де Гизе.

«Конечно, Гиз! — думал Жан. — Ведь его не арестуешь, а он плетет заговоры. Ей об этом тоже известно. Дуэль с герцогом! Какая честь для моей Молнии!»

— Шевалье, к вам вчера приходил один человек…

— Отнюдь не один, ваше величество…

— Я говорю о том юноше, что прибыл с поручением от королевы Наваррской. Вот это и есть мой заклятый враг, самый злобный и самый опасный, ибо делает свое черное дело исподтишка и попадает точно в цель… Мне страшно, шевалье, но я боюсь не за себя… Я уже давно не дорожу своей жизнью… Но я трепещу за моего несчастного сына — короля Франции!

На голову Пардальяна словно вылили ушат холодной воды. Секунду назад он рвался в бой, грезя о славе, но сладкие мечты развеялись как дым, и он оказался лицом к лицу с мрачной действительностью.

— Я вижу, что вы колеблетесь, дорогой мой? — подняла брови Екатерина.

В ее голосе послышались раздраженные и даже угрожающие нотки. Уловив их, Пардальян спокойно посмотрел королеве в глаза и решительно проговорил:

— Я не колеблюсь, ваше величество, — я отказываюсь.

Екатерина Медичи привыкла к подобострастным улыбкам и постоянной лести придворных, поэтому дерзкий ответ шевалье просто на миг лишил ее дара речи. Мертвенно-бледные щеки королевы вспыхнули, и Руджьери понял, что она вне себя от гнева. Но Екатерина умела сдерживаться, ведь она лицедействовала всю свою жизнь.

— Никак не ожидала этого от странствующего рыцаря, благородного героя, всегда готового поспешить на помощь несчастным… У вас, несомненно, имеются веские основания для отказа, так будьте же любезны изложить их нам, — с ядовитой вежливостью потребовала королева.

— Основания, и правда, веские, и ваше величество в своей безмерной доброте, конечно, простит мне мой отказ. Человек, о котором вы говорили, вчера разделил со мной трапезу и назвал меня своим другом. И пока он не запятнает нашу дружбу каким-нибудь недостойным поступком, жизнь этого юноши для меня святыня.

— Не уверена, что меня убедили ваши слова. И как же назвался этот ваш, с позволения сказать, друг?

— Никак, мадам.

— Однако! Вы считаете человека своим близким приятелем, но не знаете даже его имени!

— Да, он не назвал мне его. Возможно, и удивительно, что мне неизвестно ни имя, ни звание моего нового друга, но еще более удивительно, что вы, ваше величество, кажется, не знаете имени вашего старого врага…

«Этот юноша отважен и добр, то есть очень опасен. И если он не желает служить мне…» — мелькнуло в голове у Екатерины.

Вслух же она спокойно заявила:

— Вы не правы, я хотела уточнить имя вашего вчерашнего гостя лишь затем, чтобы не допустить ошибки: вдруг мы с вами имеем в виду двух разных людей? Но оставим эту тему. Я прекрасно понимаю и глубоко уважаю те чувства, что заставили вас отказаться от моего поручения.

— Я так счастлив, ваше величество! Я был в ужасе, боясь прогневить королеву.

— Господь с вами! Тому, кто верен другу, не страшен никакой враг. Вы можете идти, шевалье, и знайте: вы вправе рассчитывать на мое покровительство. Завтра утром посетите меня в Лувре.

Екатерина Медичи встала с кресла, и Пардальян замер в низком почтительном поклоне.

Через минуту он оказался на улице, где его радостно встретил Пипо, и оба поспешили на постоялый двор «У ворожеи».

«Она велела быть завтра утром в Лувре! Ну что ж, отправлюсь в Лувр, — решил Пардальян. — Возможно, в королевской резиденции мне, наконец, улыбнется удача! Кажется, отец все-таки немного напутал в своих советах».

Час спустя вдовствующая королева вернулась в свои покои. Призвав к себе капитана своих гвардейцев, она распорядилась:

— Месье де Нансе, завтра на рассвете вы возьмете дюжину стражников и карету и отправитесь на постоялый двор «У ворожеи», что на улице Сен-Дени. Приказываю вам схватить и препроводить в Бастилию заговорщика, который известен на этом постоялом дворе под именем шевалье де Пардальяна…

XIX

МАРШАЛ ДЕ ДАНВИЛЬ

Пардальян едва смог заснуть и чуть свет снова был на ногах. Внезапно получив такой подарок судьбы, трудно сохранить ясную голову…

Жан считал, что королева вот-вот озолотит его, и с волнением думал о том, как изменится вся его жизнь. Полночи проворочавшись в постели, Жан, как человек методичный, сумел, наконец, успокоиться и составил план действий на будущее.

План этот был таков:

Во-первых, принять предложение королевы и явиться в Лувр.

Во-вторых, сходить во дворец Колиньи и рассказать Деодату о нависшей над ним угрозе. Юноше нужно немедленно бежать из Парижа.

В-третьих, спровоцировать дуэль с Генрихом де Гизом и оказать таким образом огромную услугу Екатерине Медичи.

В-четвертых, обретя прочное положение в обществе, отправиться в ближайшее же время к Даме в трауре, признаться в любви к ее дочери и попросить руки Лоизы. Предложение придворного, а уж тем более приближенного королевы, разумеется, будет принято.

В-пятых, найти отца и обеспечить ему на старости лет спокойную, сытую жизнь.

Мысленно устроив таким образом свою судьбу, шевалье ненадолго задремал, но с первыми лучами солнца вскочил с постели.

Он попытался принарядиться. Ведь придворные модники должны будут сразу осознать, что такой человек, как Пардальян, всегда и везде чувствует себя спокойно и уверенно. Жан поспешно оделся, осталось только пристегнуть шпагу — и тут до шевалье наконец дошло, что отправляться в Лувр еще слишком рано: следовало подождать хотя бы часа два.

Тогда он решил немного посидеть у окна, не рассчитывая, впрочем, увидеть свою возлюбленную. Преданный Пипо внезапно насторожился и зарычал, но Пардальян, не обратив внимания на поведение собаки, устроился на подоконнике. И в ту же секунду резко распахнулось окно мансарды; из него высунулась перепуганная Лоиза. Ее золотые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Девушка будто искала кого-то и, заметив Пардальяна, закричала:

— Сюда! Ради Бога, скорее сюда!

— Господи! — разволновался Жан. — Там творится что-то неладное.

Первый раз Лоиза решилась обратиться к нему, и, похоже, она звала на помощь. Судя по всему, ей грозила страшная опасность: в крике красавицы звучало подлинное отчаяние.

— Бегу! — заорал Пардальян и кинулся к выходу. Но тут Пипо громко залаял, а дверь под сокрушительными ударами мгновенно превратилась в щепки. В комнату ввалилась толпа вооруженных гвардейцев.

— Именем короля! — гаркнул человек, возглавлявший отряд.