Грехи и подвиги - Ирина Александровна Измайлова

размеров. Лук, колчан, кинжал у пояса – вот и все снаряжение, а все припасы уместились в небольшой кожаный мешок, притороченный к седлу.

– Ваше величество! – проговорил командир отряда, оборачиваясь к неспешно подъехавшей королеве. – Позвольте представить вам бесстрашного человека, который, вероятно, только что спас нас всех: это сир Седрик Сеймур.

– Седой Волк! – воскликнула Элеонора, рассматривая богатыря с любопытством и некоторой настороженностью. – Хоть вы, сир, и затаились в лесах близ Кентербери, о вас многие слыхали и мне много чего рассказывали. Я слышала, что вы – удивительный воин. Но увидеть такое уж не рассчитывала. Мой сын Ричард не возьмет меня с собой в битву, а больше так не сражается никто. Только вы! Я – королева Элеонора.

– Элеонора Аквитанская. Я тоже слыхал о вас немало, – голос старого рыцаря не выдал ни волнения, ни подобострастия. – По правде сказать, я не верил менестрелям, которые поют, что вы все еще хороши и можете понравиться мужчине. Теперь вижу: не так уж они и вруливы.

– Слава Богу, что хоть старики вроде вас еще это признают! – не смутившись и не растерявшись, парировала Элеонора. – Вы тоже сейчас доказали, как важно начинать жизнь с хорошего разбега. Думаю, вам лет не меньше, чем мне.

– Больше.

– Значит, поживем еще, сир! Я от всего сердца благодарю вас за помощь. Поедете с нами дальше?

Старый рыцарь чуть заметно улыбнулся:

– Вы королева и можете приказать.

– В данном случае предпочитаю просто спросить. Едете?

Седой Волк махнул рукой, в которой все еще держал окровавленный по середину рукояти топор:

– Раз уж я протащился через половину Франции, то стоит, пожалуй, доехать и до Мессины. Одна благодарность ее величества может к этому подвигнуть. А если еще дадите верному вассалу поцеловать вашу руку, дело будет решено.

– Тоже мне просьба! Могли бы и золота попросить. Хотя его все равно нет. Посему даю то, о чем просите. Вот.

Королева подъехала вплотную к старому рыцарю и жестом одновременно изящным и небрежным протянула ему свою узкую руку. Перчаток она не носила.

Седрик, осторожно нагнувшись, коснулся губами темных жилок, слегка вздувшихся на светлой коже. Руку Элеоноры украшало одно-единственное кольцо: крупный серебряный перстень с прямоугольно ограненным смарагдом и двумя крохотными гербами, отчеканенными по обе стороны камня.

– Какой необычный! – проговорил Седой Волк, невольно задержав взгляд на перстне.

– Обручальный, – спокойно глядя ему в глаза, ответила королева. – Но ни один из двоих моих мужей не обручался им со мною.

Седрик выпустил руку королевы, не задав больше никаких вопросов – он почувствовал, что она едва ли ответит, начни он ее расспрашивать о загадочном кольце.

В это время к воинам подъехали Беренгария и придворные дамы, и начались восторженные изъявления чувств, от которых все трое героев битвы – королева и оба рыцаря с радостью сбежали бы, но бежать было некуда.

– Вперед! – приказал, наконец, Эдгар. – До заката неплохо бы выехать из этого леса.

Глава 9. Чего они хотят?

– «…Следует позаботиться о том, чтобы ни один брат Ордена, могущественный или не могущественный, слабый или сильный, возжелавший возвыситься и постепенно возгордившийся, не остался безнаказанным». Эти строки из Устава тамплиеров я помню наизусть. Помню, потому что они как ничто иное свидетельствуют о лживости тех, кто этот Устав составлял. Разве могущество, упомянутое в этом правиле, уже не есть возвышение, равно, как и сила? И разве можно говорить о наказании за гордость? Кто определит грань гордыни и простого уважения к себе? Один Господь! Но ведь не Он же по уставу Ордена будет наказывать того, кого Магистр и Совет сочтут виновным в гордыне? И этим духовным лицемерием и не соответствием между внешним и внутренним пронизано все, что связано со страшным Орденом, само название которого говорит о духовной связи с сатаной.

– Что вы говорите, ваше величество?! Каким образом слово «храмовник», произошедшее от слова «храм», может иметь связь с врагом рода человеческого?!

От изумления Эдгар позабыл обо всякой учтивости и перебил королеву.

Они – Элеонора, сир Седрик и сам Эдгар – сидели в шатре, который за час до того воины установили на берегу довольно широкой реки, к которой отряд выехал вечером, миновав наконец опасную лесную чащу. Искать брод в наступивших сумерках было бессмысленно, и командир приказал устроить ночлег на большой прогалине, отделявшей лес от реки. Он тут же предложил Седому Волку ночевать в его шатре, на что Седрик без особых церемоний согласился. И оба рыцаря нисколько не удивились, когда в шатер заглянула Клотильда Ремо и сообщила о желании ее величества провести вечер в их обществе. Скорее мужчин удивило, что Элеонора, соблюдая этикет, послала вперед придворную даму, а не явилась запросто сама – в условиях похода она вообще почти начисто забыла обо всяческих условностях и вела себя так, как ей того хотелось.

За ужином им прислуживал один Ксавье, которого они не опасались, и тогда-то завязался разговор об их загадочных преследователях. Элеонора хорошо знала Бодуэна Годфруа, знала о его принадлежности к ордену тамплиеров, и у нее уже не оставалось сомнений, что именно тамплиеры угрожают сейчас ей и юной невесте ее сына. Впрочем, оказалось, что и Седрик немало слыхал об этом ордене. Во всяком случае, на изумленное восклицание Эдгара ответил именно он, заметив, что королева колеблется.

– Ее величество, верно, раздумывает, стоит ли посвящать такого юного воина во все эти тонкости, которые могут задурить голову да еще, не дай Бог, подорвать уважение к рыцарским орденам? Но раз уж вы, миледи, назвали имя покровителя храмовников, то стоит и договорить до конца. Видишь ли, сир Эдгар, для тебя слово «храм» связано с верой нашей в Господа Иисуса Христа. Но ведь бывают и другие храмы… Знаешь ли ты, как полностью называется орден тамплиеров, вернее, как он был назван при его создании?

Юноша покачал головой:

– Я о них вообще ничего не знаю. Слыхал что-то когда-то краем уха, но толком ничего сказать не могу.

Седой Волк усмехнулся:

– Вот они и пользуются тем, что толком о них никто ничего не знает! Их имя: «Бедные рыцари Христа и Храма Соломонова».

– Стоп! – завопил кузнец, вновь забывая о приличиях. – А при чем тут в таком случае Христос?! Ведь храм Соломона был по сути своей еврейской синагогой, да потом его разрушили. Только одна стена осталась. Это-то я знаю.

Тут вмешалась Элеонора, которую возмущение юноши сильно позабавило:

– Все это так, милый рыцарь. Но только это была не простая синагога. В нынешних своих синагогах евреи