За Морем Студёным - Дмитрий Китаев

саблями. Взвизгивая, туда-сюда бегали олени. Кто-то решил поджечь чумы, вспыхнуло пламя. Чум загорелся.

Издали послышался мощный топот. И грохот сотен голосов. «Смотри!» — вскричал один из дерущихся. На русских неслась, ощетинившись мечами, огромная толпа воинов в сверкающих латах. Стрелки стали пытаться разить в обе стороны — тяжело! С одной стороны, летели стрелы. С другой — набросились озверевшие остяки в доспехах, разрубавшие одного промышленника за другим.

Между отчаянно сражавшимися был и Степан. Размахивая клинком, он с ужасом увидел — неподалёку двое латников пронзили мечами Фёдора. Податливый труп сына боярского рухнул в снег. «Уходим!» — раздался вопль одного из промышленников. Но в это самое время Никита Зверь выстрелом поразил остяка, убившего Фёдора. Другие отскочили в стороны. Степан кинулся к телу павшего друга, и со всех сил, как можно быстрей, потащил его с поля битвы — русские отступали.

…

Прошло несколько недель. Никита и Степан сидели друг напротив друга в безлюдной корчме. Перед ними стояли чаши.

— Скольких Господь забрал. А я всё живой! — мрачно бросил купец.

— Ничего, Стёпка! Скоро и до нас с тобой очередь дойдёт!

В здание ввалился промышленник, позвал сидевших за столом:

— Идёмте на стену!

Трое вышли из корчмы. Пошли к стене, поднялись наверх. Здесь двое стражей судачили, показывая вдаль:

— Мало им было тех страшилищ в доспехах! Ещё одних товарищей позвали!

Степан приблизился к краю. Он завидел тянущийся по тундре караван из нарт и оленей. Упряжка двигалась к чумам, которые стояли под стенами последние несколько недель.

…

Прибывшие самоеды расставили свои чумы неподалёку от лагеря собратьев. Несколько охотников направились в большую юрту. В ней стоял кудесник, и несколько человек рядом. Горел очаг.

— Зачем пришли? — был задан вопрос вошедшим охотникам. — Я не слышал, чтоб вы когда-нибудь пытались воевать с русскими!

— Мы как раз решили присоединиться. Для вас есть подарок!

— Какой?

Гости вручили шаману свёрток. Кудесник медленно вынул оттуда небольшой чёрный шарик с торчащим куском верёвки.

— Положи в костёр! — воскликнул гость.

Шаман бросил шарик в огонь. Охотники со всей силы рванули к выходу из чума. Прогремел взрыв, вспыхнул огненный клубок — клочья тел разнесло в стороны. Выпрыгнувшие улетели вперёд.

Лагерь загорелся. Самоеды с криками повыскакивали из своих жилищ. В них полетели стрелы оленеводов из рода Аседа. Завязалась схватка. Вскоре, на подмогу самоедам Мунгази поспешило войско остяков, облачившихся в латы. В это время защитники города со стены завидели начавшуюся брань меж самоедами.

Латники с клинками напали на дружественные чумы. Но вдали распахнулись ворота Мангазеи — оттуда двинулся отряд промышленников. Остяки заметили их приближение. Русские прикатили пушку. Раздался грохот. Ядро врезалось в самую гущу — доспехи смешались с кровью, враги в страхе разбежались по сторонам. Прогремел второй. И третий. Поганых охватила паника. Их чумы пылали. Звучали жуткие вопли. Для них настал конец.

…

Дружина и Софрон, вернувшиеся с новыми союзниками и принёсшие избавление от врагов, были в центре внимания горожан. После одержанной победы русские и самоеды устроили пир. За длинным столом, уставленным едой и напитками, расселись промышленники, а вместе с ними и оленеводы — и мужчины, и женщины. Все веселились. Степан разговорился с одним охотником, тот был уже довольно пьяным. Пьяным был и молодой купец Софрон.

Софрон встал из-за стола. Из тёплых хором, где шло празднество, он вышел на ночной мороз. Пошёл, слегка качаясь, куда-то по улочке…

Взойдя на холм — окинул взглядом белую реку, и белый бескрайний простор тундры с деревцами, лежавший под звёздным небосклоном. Сзади подошёл Степан, положив руку на плечо Софрона со словами:

— Ты молодец, друг! Я счастлив, что повстречал тебя в Ярославле! Наверняка, ты даже и не думал, что окажешься здесь — как и я. Прости за все мои выходки, какие вышли тебе боком!

— Прощаю, Степан! — отвечал, сонно зевая и покачиваясь, молодой купец.

— Вот и чудно. А ещё — не верь Дружине. Я слыхал о том и прежде, а теперь узнал от одного самоеда, который умеет говорить по-русски. Узнал, что бились они, товарищи-то наши самоеды, не так давно со служилыми людьми где-то в тундре между Мангазеей и Обдорском. И разбили их, и поубивали с полсотни казаков служилых! Если так всё и было — то врёт раскосый плут, что только для торговли и дружбы с самоядью водится. Видно, ещё и за тем, чтоб не было в Мангазее острога, и пошлины государевой платить не надобно было.

— Ох! Что-то ты много наговорил… — с трудом пробормотал Софрон.

— Подумай над этим. Больше не отвлекаю! — улыбнулся Степан и похлопал друга по плечу. И ушёл.

…

На тёмной улочке пересеклись Степан и Дружина.

— Что это ты народ неправдами потчуешь?! — угрожающе прищурился промышленник.

— Я Софрону сказал о том, что услышал от самоеда! — ответил купец. — Остальные пусть празднуют спокойно. А за тобой ещё приглядим!

…

Настало лето. Снег сошёл. Тундра позеленела, покрылись зеленью лиственницы. Солнышко плыло по небу, не спускаясь, в течение всех суток.

Уже построили новые кочи. На одном из них, Софрон собрался плыть в Архангельск, чтобы оттуда возвратиться домой. Он стоял в избе. На столе лежали книжки. В одной из них был записан удивительный рассказ о приключениях купца Степана, а ещё — хождение за море пятерых товарищей из Ярославля.

Софрон, аккуратно перевернув пару страниц, закрыл книгу и положил к себе в мешок. Он подошёл к лавке. На лавке сияла золотая фигура бабы с младенцем. Её он тоже прихватил.

…

Однажды, стоявшие на стене заметили приближающуюся к воротам вереницу людей. Несколько сот вооружённых человек. Пешие казаки под начальством атамана, и двух воевод, присланных в Мангазею из Тобольска.

Воеводы князь Василий Мосальский и Савлук Пушкин поведали о том, что до них к городку поморов уже посылался отряд служилых людей. Из Берёзова он вышел в море, но потерпел крушение. Кочи выбросило на безжизненный тундровый берег. На отряд напали самоеды. Потеряв многих товарищей, служилые вернулись в Берёзов. Теперь же, воеводы