Поль Кок - Вишенка. 2 том

— Вы не желали с ней поехать?

— Избави бог! Я не люблю холода. Если бы она ехала в Сирию, я бы не отказалась ее сопровождать, но в страну, где можно отморозить себе руки и ноги… покорно благодарю!

— Госпожа Гратанбуль, займитесь вашими ложами… спрашивают особу, которая их отворяет.

— Иду, иду, моя милая… Что прикажете, милостивый государь… вам билет… вам угодно взять первое место для вашей дамы?.. Его трудно достать… но посмотрим… для вас я постараюсь…

И мать Альбертины, усадив на места пришедших даму и господина, возвратилась к своим приятельницам, восклицая:

— Ах, боже мой! Откуда берется вся эта дрянь! И все занимают лучшие ложи, не умея даже вежливо обращаться.

— Вы потерпели фиаско, госпожа Гратанбуль?

— Полнейшее! Вообразите, я их поместила на первых местах… а дама не хотела взять скамеечку под ноги, господин отказался от афишки! Мне очень хотелось вывести их вон из ложи, сказав, что я ошиблась, что это ложа частного пристава. Надо признаться, мне с некоторого времени не везет.

Например, вчера один господин со мной поссорился из-за того, что я вошла в ложу первая и не оставалась там целый час, расставляя скамеечки. Видите ли, что выдумал! Мне очень хотелось ему сказать: «За это, сударь, деньги платят». Но это еще не все: приходят две дамы и господин… прекрасно одетые, с отдельными билетами на места в общей ложе. Ну, говорю себе: «Здесь можно поживиться». Я подала дамам по скамеечке под ноги, которые они очень любезно приняли. «Хорошо! — думаю я. — Мне перепадет на руку». Они больше ничего не потребовали, и я не показывалась туда до последнего антракта, во время которого, притворив ложу, я сказала, улыбаясь, господину: «Ваши скамеечки, милостивый государь.» Он посмотрел на меня с удивлением. Я повторила, кланяясь: «Я подала скамеечки под ноги этим дамам». — «А! Хорошо! Хорошо!» Я воображала, что он сейчас полезет в карман, не тут-то было… господин нагнулся, стал на четвереньки, вынул из-под ног своих дам скамеечки и с важностью подал мне их, говоря: «Вот они.» Я так и окаменела!

— На вашем месте, Гратанбуль, я бы разломала эти скамейки об его голову!

— Вероятно, я что-либо в этом роде… и сделала бы, но обе дамы, видя, как поступил их спутник, поспешили вынуть свои кошельки и заплатили мне что следует.

— И мужчина допустил это?

— Не говоря ни слова, моя милая; он даже не шевельнулся. Вероятно, дамы же заплатили и за билеты в ложу и привезли этого господина в театр за свой счет, должно быть, они же и наняли карету. В какое время живем мы, дети мои! Как подумаешь, какие есть скряги!

— Ну, не все мужчины таковы!

— Да, на наше счастье! Если бы они были все такие, их бы следовало спрятать под стеклянный колпак и никогда не вынимать оттуда. Но пора мне идти на свое место. Я ужасно скучаю сегодняшний вечер. Послушайте, мои любезные, не составить ли нам во время антрактов партию в пикет… этак мы бы скоротали время!

— Славно выдумала, а как же инспектор, который не позволяет нам даже читать, боясь, чтобы это нас не усыпило?

— Здесь не имеешь право ни на какие развлечения. Но будь что будет, предлагаю разыграть бутылочку сидра. Ты согласна, Финар?

Но прежде чем Финар ответила, в коридор за ложами вошел франт, стуча тростью и каблуками, посвистывая и раскачиваясь. Посмотрев в окошки различных лож, он подошел к госпоже Гратанбуль.

— Есть у вас лучшая ложа?

— То есть, вы хотите сказать такая, из которой хорошо видна сцена?

— Очень мне нужна ваша сцена. Я хочу ложу, в которой есть хорошенькие женщины.

— Ага! Понимаю… очень хорошо!.. Вы любитель… и вы правы… прекрасный пол — это изображение божества.

Господин смотрит на госпожу Гратанбуль в лорнет и говорит смеясь:

— Вы находите! Ха, ха, ха, ха! Если бы у божества был такой парик, как на вас! Но, позвольте!.. Я где-то видел такую рожу.

— Рожу? Как вы выражаетесь, милостивый государь!

— Да, да… я вас знаю… тогда вы были наряжены частным приставом. На вас был парик вроде тех, которые носил Людовик XIV, он падал вам на плечи. Да, да, а вы меня не припоминаете?

Госпожа Гратанбуль жеманится и лепечет:

— Разве… когда-нибудь, в былое время… вы и я! Боже мой, я стольких знала… у меня такая дурная память… Скажите мне ваше имя, злой… это сейчас выведет меня на настоящую дорогу.

— Черт возьми! Что вы мне тут поете о моем имени? Какую дорогу? Старая дура с ума сошла… Но в Немуре… ах, как вы были смешны в Нему-ре!..

— В Немуре!.. Ах, боже мой!.. Постойте… вот и я припоминаю… красивый господин, который заказал для меня завтрак в той самой гостинице, где я жила с моей дочерью и где также размещалась вся театральная труппа.

— Действительно это был я… которому вы из будки суфлера бросили в голову свой парик, потому что я не кинул на сцену букет вашей дочери.

— Это правда. Я теперь все вспомнила. Как славно мы позавтракали! Вы в то время торговали винами?

— Да, прежде я занимался торговлей!.. Но с тех пор я получил наследство и оставил дела. Я теперь только и думаю об удовольствиях и в особенности о женщинах.

— Ах, чудовище! Но вы хорошо делаете, что любите нас! Мы так рады!

— Вы полагали тогда, что я влюблен в вашу дочь?

— Да. И она стоила того. Какая она была тогда хорошенькая в своем гусарском мундире, в пьесе «Беглец», помните?

— Да, но тогда я был занят другою… этой маленькой Вишенкой, только что поступившей на сцену.

— Этой восковой куклой! Дрянью! Ничтожеством, которая не стоила мизинчика моей дочери.

— У меня было минутное влечение к этой девочке… но она скромничала, глупила!

— Она не имела никакого образования!

— Во всяком случае, скромность ни к чему ее не привела, потому что я ее видел в таком положении… Несчастная! В таком положении, какого нет хуже… на углу улицы…

— Что вы говорите? А я-то, вообразите, видела, как она прошла здесь в турецкой шали и бриллиантах. У меня, верно, была куриная слепота.

— Вам показалось, что вы сейчас видели малютку Вишенку?

— Да, но это была мечта.

— А где та особа, которую вы приняли за нее?

— Говорю вам, что я ошиблась. Дама и ее спутник выглядели как очень богатые люди. Они хотели взять себе здесь места, но потом отправились в другую сторону.

— Куда?

— Не могу вам сказать; у меня нет времени следить за всеми, кто проходит у меня под носом. Я должна быть неотлучно на своем месте.

— Предложите мне какую-нибудь ложу.

— Но у меня нет того, чего вы желаете. Нынче вечером здесь мало хорошеньких женщин.

В то время как они так разговаривали, некий господин вошел в коридор; заметив собеседника госпожи Гратанбуль, приблизился к нему и, ударив его по плечу, сказал: