Ольга Крючкова - Небесный Сион

– Если монастырь посетил прево, значит с Белуччи и Бернаром что-то случилось. – Сделал вывод Шарль. Альбано с готовностью с ним согласился.

– Мы напрасно теряем здесь время, монсеньор, – сказал секретарь. – Этот человек, – он небрежно кивнул в сторону настоятеля, – больше ничего не скажет. Надо отправляться в Монтелимар и попытаться найти прево. Думаю, это будет не сложно.

Запуганный настоятель с трудом поднялся из-за стола и на трясущихся ногах приблизился к иезуитам, намеревавшихся покинуть кабинет.

– Могу ли я надеяться, монсеньор, что эта неприятная история не будет предана огласке? – заискивающе поинтересовался он.

Генерал смерил настоятеля презрительным взглядом.

– Можете. Но непременно прикажу Альбано, дабы тот отписал архиепископу Авиньонскому, возглавляющему здешнюю епархию, что, к своему великому сожалению, я обнаружил в вашем монастыре грубые нарушения устава.

– Но, монсеньор… – пролепетал настоятель. – Я почти пятнадцать лет возглавляю обитель…

– Вероятно, её возглавит кто-то другой, более молодой и преданный Святому престолу, – отчеканил Шарль.

Настоятель сник… Что теперь с ним будет?

Генерал спускался по мрачной монастырской лестнице, ведущей во внутренний двор в окружении телохранителей. Альбано замыкал процессию. После встречи с настоятелем, он по-новому взглянул на генерала.

«Какой характер! – размышлял он. – Да, граф умеет повелевать и добиваться желаемого. Недаром покойный Сконци так ценил его… А что, если окончательно утвердить его кандидатуру на посту генерала ордена?.. Такой человек, недюжинных ума и силы воли быстро войдёт в курс дел и, несомненно, будет верой и правдой служить ордену…»

Двое конюхов-монахов отвязали лошадей от коновязи и подвели к иезуитам, те ловко запрыгнули в сёдла и покинули обитель. Монахи, находившиеся во дворе, провожали их долгими тревожными взглядами.

…Шарль поделился своими соображениями с Исидорой. Та выразила крайнюю обеспокоенность.

– Если в обитель приезжал прево, то с Бернаром могло что-то случиться… Нам следует тотчас же отправиться в Монтелимар и разыскать представителя власти.

– Вы читаете мои мысли, сударыня, – сказал граф. – Собирайтесь, мы отправляемся в путь незамедлительно!

Шарль никогда не бывал в Монтелимаре, и приказал своим людям разместиться в первом же попавшемся постоялом дворе.

Альбано сразу же отправился в магистратуру, дабы узнать, где живёт эшевен.

… Дом эшевена выглядел добротно, но не богато. Казна города пополнялась, как и положено, за счёт налогов, но, увы, Монтелимар был небольшим городом и его население, с которого взимались подати, не отличалось богатством. Поэтому и родовое гнездо эшевена производило скромное впечатление.

Эшевен принял Альбано почти сразу же, после того как тот доложил мажордому о цели своего визита. Эшевен прекрасно помнил недавно произошедший печальный случай:

– Мужчина был мёртв и ограблен. Мальчика же подобрали монахини из обители босоногих кармелиток. Он назвался Бернаром, но, увы, более ничего не помнил. По внешнему виду и одежде прево пришёл к выводу, что мальчик из знатной семьи. Ребёнок пребывал какое-то время в женской обители, а затем его пришлось отправить в Экс-ан-Прованс в монастырь цистерианцев. Вот уже несколько лет, как цистерианцы организовали приют для сирот, как из знатных, так и из бедных семей. Знатных мальчиков монахи обучают наукам, и зачастую они пополняют ряды ордена.

Альбано облегчённо вздохнул: по крайней мере, мальчик жив.

– Благодарю вас, господин эшевен. Вы очень помогли мне. Дело в том, что я представляю интересы отца мальчика…

Эшевен удивлённо приподнял брови.

– Господь услышал молитвы госпожи де Лаваль, матери-настоятельницы женской обители. Они истово молилась, дабы нашлись родители Бернара. Вы можете нанести визит настоятельнице, думаю, она с удовольствием примет вас и расскажет всё, что знает. Возможно, я мог что-то упустить… Я напишу записку прево, который непосредственно расследовал это дело. Вы можете рассчитывать на его откровенность.

Эшевен currente calamo, беглым пером, наспех написал записку и протянул её Альбано. Тот вежливо принял её и откланялся, намереваясь посетить прево.

Альбано вернулся на постоялый двор к вечеру. Граф и Исидора ожидали его с нетерпением. Секретарь подробно рассказал о своих визитах к эшевену и прево.

– Хвала небесам! Бернар жив! – воскликнул граф и осенил себя крестным знамением. Исидора буквально светилась от радости. – Но возникают вопросы: почему Белуччи покинул обитель валломброзанцев, убив монахов-привратников и Гилермо? И кто затем убил его? Почему не тронули мальчика?

Альбано лишь пожал плечами.

– На эти вопросы, увы, нет ответов, монсеньор. Вряд ли Бернар нам что-нибудь расскажет, ведь от пережитого страха он потерял память.

– Главное – он жив! – с жаром произнесла Исидора. – Я окружу его заботой и лаской, память восстановится и мальчик станет прежним.

Граф внимательно воззрился на свою возлюбленную – порой матери не проявляют такую заботу о родных детях! Он улыбнулся.

– Всё самое страшное позади. Завтра на рассвете отправляемся в Экс-ан-Прованс.

Глава 12

Дорога из Монтелимара до Авиньона петляла вдоль Роны и заняла почти весь день. Наконец путешественники достигли Авиньона, который стоял на полпути к Экс-ан-Провансу.

Они устали, сказались волнение и тяжёлая дорога, хоть и карета графа была оснащена новейшими парижскими рессорами. Но, несмотря на усталость и голод, они смогли сполна насладиться здешними красотами.

Взору путешественников предстала высокая городская стена, увенчанная машикулями и множеством сторожевых башен. Граф решил пересчитать их, но сбился и оставил это бесполезное утомительное занятие.

Карета, сопровождаемая охраной, проследовала через северные ворота, увенчанные городским гербом, – тремя золотыми ключами на красном поле, затем – мимо обителей орденов Святого Франциска и Святого Целестина.

Она неспешно двигалась по кривым, грязным городским улочкам, пока перед путешественниками не открылся величественный вид на главное украшение города Рок-де-Дом, скалу, вздымающуюся на тридцать туазов из земли, вершину которой венчал собор Нотр-Дам-де-Дом. На южном склоне горы в вечерней дымке виднелся Папский дворец, ещё помнивший так называемое «Авиньонское сидение», когда Святой престол почти на восемьдесят лет был перенесён из Рима в Авиньон.

Вскоре путешественники достигли гостиницы, она оказалась переполненной постояльцами. Хозяин гостиницы, человек предприимчивый, тотчас оценив платёжеспособность знатных господ, сказал: