Томас Костейн - Наследники Великой Королевы

Испанец уверенно приближался. Мы были готовы встретить его. Пушкари стояли на своих местах; наверху, на марсе, на реях, находились матросы с заряженными и готовыми к бою мушкетами. Вдоль бортов стояли абордажные команды. Люди нетерпеливо взмахивали саблями, стучали толстыми концами копий и пик по настилу палубы. Хейл Гарри Гард поспевал всюду. Он отдавал приказы, угрожал, предостерегал. Я наблюдал за ним с невольным восхищением.

Испанцы первыми открыли огонь и их ядра подняли фонтанчики воды примерно в сотне ярдов от нас. Джон презрительно фыркнул при виде подобной расточительности. Я ожидал, что мы полным ходом двинемся вперед, но вместо этого был отдан приказ брать паруса на гитовы и мы стали ждать.

— Если им нравится зря тратить ядра и порох, я предоставлю им такую возможность, — сказал Джон.

Орудия противника продолжали реветь. Ядра не причиняли нам вреда, но выполнять роль живой мишени не так уж приятно и я видел, что наши люди начинают проявлять признаки нетерпения. Все громче слышались голоса, требовавшие задать жару «проклятым испанцам». Теперь расстояние между нами значительно сократилось. Одно из ядер в щепки разнесло стену нашей рулевой рубки. Руки у меня ослабели. Абордажная сабля, которую дал мне Джон показалась необычайно тяжелой. Вновь вернулось ощущение тошноты. Теперь когда минута испытания настала, я снова потерял уверенность в своих силах. Сумею ли я последовать вслед за Джоном на эту приближавшуюся к нам с каждой секундой высоченную деревянную стену и там наверху встретить жужжанье и сверкание разящей стали. Я был далеко не уверен в этом. Я понял, как мне не хочется расставаться с жизнью.

То, что случилось затем, навсегда останется в моем сознании как кошмарный и совершенно нереальный сон.

«Санта Катерина» почти вплотную приблизилась к нам. Впервые подали голос наши пушки. Их ядра прошивали корпус гордого испанского галеона. Мы были так близко друг от друга, что я слышал стоны раненых на палубе вражеского судна. Испанские пушки были теперь бессильны нанести нам серьезный урон, но они продолжали выплевывать ядра, рвавшие наш такелаж.

— Дон Педро спляшет нам веселую лаволту в петле, — возбужденно кричал Джон. — Я должен первым ступить на палубу его корабля. Ты последуешь прямо за мной, Роджер. Прыгнешь, когда я подам команду.

Я поднял голову и содрогнулся. Испанские пушки были, казалось, у нас над самой головой. Они торчали из своих амбразур как головы черных змей, изрыгающих яд. Барабанные перепонки у меня едва не лопались от их грохота, но я понимал, что главную опасность представляют теперь не они, а стрелки, вооруженные мушкетами, засевшие на реях и поливавшие нас свинцом. Один из наших матросов рухнул вниз с высоты, ударился о перила полуюта и распрямившись ушел под воду. Кровь его брызнула на меня.

— Готовьте золотишко, мы идем! — заорал Джон каким-то не своим тонким голосом.

Абордажные крючья впились в дерево, намертво сцепляя два огромных качающихся корпуса. Шкафут испанского корабля на шесть футов возвышался над нашей кормой. Я увидел как Джон ухватился за резной выступ и подтянулся. На мгновение его нога зависла над моей головой, потом он исчез.

Я знал, что должен следовать за ним, но мои мускулы отказывались повиноваться. Меня будто паралич разбил. Мой мозг терзала ужасная мысль: я — трус. У меня не хватает мужества взглянуть в лицо смерти. Теперь это ясно. Я посмотрел вверх, и мне показалось, будто паруса обоих судов слились воедино, образовав плотное оранжевое полотнище, порванное мушкетными выстрелами. Корабли качнулись, слегка разошлись, а затем с ужасающим скрежетом вновь столкнулись бортами. Сам не знаю, как это случилось, но неожиданно я почувствовал, что всем телом вжимаюсь в борт «Санта Катерины». Руки мои вцепились в какой-то поперечный брус, ноги болтались в воздухе. Абордажная сабля была зажата в зубах. Я знал, что если мои пальцы разожмутся, меня либо расплющит между корпусами, либо я рухну вниз в пенящиеся волны.

Охвативший меня смертельный страх заставил напрячь все силы. Одной рукой я ухватился за поручни и предпринял отчаянную попытку подтянуться. Однако сил у меня не хватило, и я понял, что скоро для меня все будет кончено, ибо долго так висеть я не смогу. Нестерпимо болели руки. Я ощутил как корпус корабля сильно дрогнул и испугался, что не сумею удержаться в этом отчаянном положении. Инстинктивно я прижался к борту и слегка приподнялся на руках. Толчок корабля придал моему движению дополнительный импульс, и я сумел перекинуть ногу через перила, а потом уселся на них верхом.

Я увидел, как Джон ловко орудует своей длинной шпагой, отбиваясь от наседавших на него испанцев. Моя нога едва коснулась скользкой палубы и тут в какую-то долю мгновения передо мной мелькнула картина неизбежно ожидавшего меня конца. Я увидел себя самого, распростертого по палубе с ужасной раной в горле.

В ту же секунду прямо перед собой я увидел лицо, смуглое лицо с бешено расширенными глазами. Я сделал выпад саблей и лицо исчезло. Вместо него появились другие. Я делал выпады, колол и рубил, но все это совершалось совершенно безотчетно. Что там Джон говорил мне о глазах? Я никак не мог вспомнить. Я был в кольце сверкавших злобой и бешенством глаз и лишь наносил удары, когда это кольцо сужалось. Рука моя ослабела от усилий и после каждого удара я боялся, что мне ее больше уже не поднять. Но я знал, что если хочу выжить, то должен продолжать драться, должен держать на расстоянии эти враждебные глаза. Я дышал как рыба, вынутая из воды, меня тошнило от усталости, но рука продолжала инстинктивно наносить и отражать удары.

Внезапно натиск ослабел. Кольцо враждебных глаз распалось. Я почувствовал, что уже не один. Рядом с моим клинком засверкали сабли и тесаки других членов нашей команды. Я тяжело привалился спиной к перилам, стараясь отдышаться. Острие моей сабли касалось палубы.

Теперь на палубе было уже множество наших людей. Бешено ругаясь, они обрушились на испанцев. Кто-то выкрикивал.

— Смерть собакам-инквизиторам!

Кто-то громким голосом запел песню об «Отважном Френсисе Дрейке». Наши упорно продвигались вперед. Я почувствовал себя лучше. Силы вернулись и я снова поднял саблю. Общее опьянение боем захватило меня. Выкрикивая первые строки песни о Дрейке, я бросился на подмогу своим.

К этому времени единый строй наших врагов распался, и характер боя изменился. Сражающиеся разделились на пары, и, судя по всему, мы одерживали верх. Ливень пуль сверху прекратился, так как испанские стрелки уже не могли отличать своих от чужих.

В нескольких шагах впереди я видел гигантскую фигуру нашего капитана и порадовался, что ему удалось пробиться вперед так далеко. Он дрался с каким-то испанским офицером мощного телосложения. Неожиданно сбоку на него обрушился еще один противник. Я ринулся на помощь и нападавший вынужден был повернуться ко мне. Джон быстро оглянулся через плечо.