Роже Мож - Дикари

— Мы собрались по просьбе бывшего офицера-легионера Суллы, наследника патриция Менезия и владельца школы «Желтые в зеленую полоску». Собрались, чтобы составить акт об освобождении согласно установленной форме... Также у нас имеются четыре свидетеля...

Два клерка сидели на земле, поджав ноги. На коленях дощечки для письма и в руке стиль для письма. Папиний начал диктовать:

— "Я, Папиний, нотариус предместья Субреат, в присутствии всадника Кассия Карвиния, гладиатора и римского гражданина Алсцистия, оружейного мастера Нептомириса, проживающего в городе Билбилисе Испанской провинции и приехавшего в Субреат по своим делам, и, наконец, Арпокраса, владельца домов свиданий в Субреате, составил по просьбе римского гражданина Суллы, офицера-легионера в отставке и единственного наследника недавно умершего патриция Менезия, настоящий акт, в соответствии с которым он освобождает раба... " — Нотариус прервался, обернулся к Сулле: — Какое имя раба?

— "Рабыню Металлу, возницу, британскую пленницу, принадлежавшую ранее патрицию Менезию, который завещал ее мне", — продиктовал в свою очередь бывший офицер-легионер.

Нотариус застыл с открытым ртом. Арпокрас едва оправился от изумления, охватившего его при виде галла, хозяйничавшего под крышей возницы, опять оцепенел. Все остальные — и слуги, и управляющий Сальвий — находились в еще большей растерянности. Освободить, когда кровь ее еще не высохла на кнуте...

— Так и писать — «Металлу-возницу»? Такова твоя воля? — спросил с недоверием нотариус.

— Так и писать. Она станет моей вольноотпущенницей. Я передаю ей права на владение школой «Желтые в зеленую полоску». Кроме того, два миллиона сестерциев, ее денежный капитал. Сначала составь акт об освобождении, а затем и документы на эти формы дарения.

— Хорошо, — сказал нотариус, который обрел свое хладнокровие. — Все сделаем без промедления... Я могу сказать, что был потревожен не зря, — добавил он.

Под актом подписались свидетели. Помощники нотариуса сделали несколько копий для своего архива и архива Суллы. Один экземпляр вложили в плетеный чехол. Нотариус взял чехол и обратился к хозяину дома:

— Желательно мне самому передать бумагу лично заинтересованной стороне в присутствии двух моих клерков. Ты не возражаешь?

— Делай как знаешь, — ответил Сулла. Затем управляющему: — Проводи нотариуса Папиния и сопровождающих его в покои Металлы.

— Она... — замялся управляющий, — болеет...

— Ничего страшного, — заметил Сулла. — То, что ей принесут, улучшит ее состояние.

Нотариус и его помощники последовали за Сальвием. Рабы-официанты провели свидетелей в маленькую столовую, где для них уже было готово угощение.

Арпокрас ненадолго задержался с Суллой в атрии.

— А ты не такой человек, как другие, — сказал он. — Она не хочет спать с тобой, ты забиваешь ее почти до смерти, как говорят об этом в городе, а потом преподносишь ей в подарок свободу да еще школу гладиаторов, которая стоит я не знаю сколько миллионов!

— Это не каприз. Я всего лишь исполняю желание Менезия, выраженное в завещании. Он поручил мне как можно лучше устроить судьбу своей любовницы. И сам обещал освободить ее. Я держу его слово. Многие мне говорили, и ты в том числе, что она не хотела смерти своего хозяина...

Сулла дружески взял руку Арпокраса. Он был ему очень симпатичен за непосредственность его чувств.

— И я никогда и не хотел спать с ней, — добавил он. — Я просто пошутил над тобой. Не сердись на меня! Хотел вызвать тебя на откровение и услышать твое мнение о ней. Пойми, что я не могу переспать с ней из уважения к Менезию...

Арпокрас огорчился:

— Очень жаль... Менезия больше нет, и этим ты не обидишь его.

— А меня самого... не обижу ли я себя?

— Может быть, — улыбнулся Арпокрас, — если ты из тех, кто думает о подобных вещах... Значит, не все потеряно! Время все расставит на свои места. И ты получишь от вольноотпущенницы то, что не смог потребовать от рабыни...

Появился нотариус со своими помощниками. И все вместе они направились к накрытому столу. Вино лилось рекой, мужчины громко разговаривали, слышались взрывы хохота. Сулла тихонько вышел и направился в комнату Металлы.

Всего одна масляная лампа стояла около кровати. Возница лежала на животе. Спина и низ тела были обвязаны повязками, пропитанными сильно пахнувшей мазью. Чехол с актом об освобождении лежал на кровати, рядом с ней. Пожилая рабыня, за столом, дежурила у больной. Сулла приблизился и тихо приказал ей ненадолго выйти. Она повиновалась. Сулла наклонился к молодой женщине. Лицо ее было красным, глаза закрыты, дышала она с трудом...

— Ты слышишь меня? — спросил он.

Вместо ответа, возница, повернув к нему голову, слегка приподняла веки.

— Послушай меня, — сказал он. — Я останусь в Риме до тех пор, пока не узнаю, кто погубил Менезия... — Он нагнулся, взял чехол с документом об освобождении и показал ей. — Что бы ты мне еще ни говорила, я не передумаю. Как здесь написано, так и будет. Теперь боги позаботятся о твоей судьбе. Только ответь мне: замешана ли ты каким-нибудь образом в смерти Менезия?

Он говорил тихо. Большая комната с черным полом и эбеновой стеной, раздвинутой на ночь, выглядела застывшей в тишине, которую только подчеркивал свет маленькой лампы.

После долгой паузы Металла, с закрытыми глазами, с трудом отрицательно покачала головой.

Сулла спрашивал себя: что лилось по лицу возницы — пот или слезы, — но не захотел наклоняться ниже, чтобы выяснить это, боясь, как бы она не усмотрела в этом движении проявление нежности или вожделения. Он выпрямился и вышел из комнаты.

Глава 15

Ретиарии Ашаики

Оставив улицы, освещенные лампами таверн и лупанариев, в которых до зари развлекались жители предместья, Сулла среди ночи ехал на лошади по дороге, ведущей в Рим. Иногда ветер доносил до него шум с Аппиевой дороги[56]. По ней беспрерывно ехали экипажи, ломовики, всадники и шли пешеходы. Ну а эта длинная дорога, проложенная вдоль высокой стены гладиаторской школы, была пустынной. Бывший офицер-легионер услышал позади топот приближающихся коней и подумал, не зря ли он стал возвращаться в Город без охраны.

Он обернулся и увидел трех всадников. Один держал горящий факел. В свете факела галл разглядел черных атлетов Ашаики, африканской возницы. Той, с которой так недоброжелательно сегодня утром на арене для тренировок обошлась Металла. Головы их больше не украшали красивые каски с плюмажем. За ними на лошадях ехали ретиарии[57] с трезубцами в руках и свернутыми сетками, закрепленными у лук седел. Они сопровождали цизий, легкую повозку, запряженную двумя лошадьми, которыми управлял стоя негр.