Амеде Ашар - В огонь и в воду

— У меня было поручение в провинции, — продолжал он, — когда состоялась у них эта роковая дуэль. Как только я вернулся и узнал об исходе её, и всего какой-нибудь час назад мне донес нарочный о том, что произошло между графом де Монтестрюком и дозором. Я взял в руки все дело.

Только он кончил, появился солдат и, стукнув по ковру прикладом ружья, сказал:

— Поручик, я обошел весь сад и никого не нашел. Но наверное по нему прошел кто-нибудь всего несколько минут тому назад: на песке аллеи видны свежие следы сапог. Я проследил до первых ступенек террасы, а там следы пропали на плитах, но наверное кто то вошел в отель с террасы.

Поручик пристально посмотрел на принцессу и сказал:

— Вы слышите?

Положение становилось критическим. Принцесса ясно слышала тяжелое биение своего сердца и боялась, что офицер его тоже услышит. Взоры её блуждали по комнате и невольно скользили по двери, за которой скрылся Монтестрюк. Молчать дальше было опасно: волнение принцессы могло быть замечено офицером и тогда опасность очевидно усиливалась.

Хлоя подошла робко и, опустив глаза в замешательстве, сказала:

— Не угодно ли вам будет спросить у солдата не заметил ли он рядом со следами, которые довели его до террасы, других следов поменьше и в том же направлении, как будто двое шли рядом по саду?

— Правда, — отвечал солдат. — Два следа, один побольше, а другой поменьше, в самом деле идут рядом.

— Ну как ни совестно мне признаться, но я должна сказать, что это я оставила следы.

Принцесса вздохнула. Она охотно поблагодарила бы Хлою за вмешательство, но должна была притвориться удивленной.

— Вы? Что это значит?

— Я все расскажу, — продолжала субретка, не поднимая глаз и теребя пальцами конец ленты. Я сошла в сад, чтобы повидать кое-кого — я готова его и назвать, если прикажете, — и с ним вернулась в отель через маленькую дверь в галерее, открыв её вот этим ключом. Я едва смею просить о прощении, принцесса.

Все это было сказано с таким смущением и так натурально, что невозможно было не поверить: обмануться, впрочем, тем легче, что в нашем деле в признаниях служанки была наполовину правда.

— Я прощаю, — сказала принцесса, — именно за полную откровенность вашей неожиданной исповеди. Надеюсь, теперь господин офицер сам поймет, что его подозрение было совершенно неосновательно: искали следы беглеца, а нашли следы влюбленного. Сознайтесь, что в эти дела правосудию нечего мешаться!

Принцесса улыбнулась и начала шутить. Она ясно показала офицеру, что ему пора уйти. Тот ещё раздумывал, но вдруг, спохватясь, сказал:

— Я не могу не поверить искренности этого рассказа, но, к несчастью, на мне лежит суровый долг и я обязан его выполнить. Сад осмотрен, но сам отель ещё нет. Надо и его осмотреть.

— Пожалуй, — отвечала принцесса хладнокровно и решительно пошла к дверям, за которыми скрылся несколько минут назад граф де Монтестрюк, смело отворила их и продолжала, взглянув прямо в глаза офицеру:

— Здесь моя собственная комната. Можете войти, но когда я вернусь на родину во Флоренцию, я расскажу моим соотечественникам, как уважают в Париже права гостеприимства, которого ищут во Франции знатные дамы, и какую предупредительную вежливость здесь им оказывают.

Офицер призадумался.

— Что же вы не входите? — продолжала она. Вы сейчас застали меня за туалетом, который я готовлю для балета в Лувре. Немного позднее вы б ы меня застали в спальне, где все приготовлено для меня на ночь.

Слабый свет лампы в алебастровом шаре позволил поручику видеть через отворенную дверь поднятые занавески алькова, белую постель и разложенный на мебели ночной туалет. Он отступил на шаг назад.

— Итак, принцесса, вы никого не видели?

— Никого.

— Вы поклянетесь?

Принцессе показалось, что занавеска алькова колыхнулась, как будто невидимая рука готовилась приподнять её.

— Клянусь! — сказала она решительно.

— Я ухожу, — сказал офицер, кланяясь.

Теперь принцесса сама подошла к нему.

— Как вас зовут? Я хочу знать, по крайней мере, кого должна благодарить за такой деликатный поступок.

— Мое имя совершенно не известно, оно вам ничего не скажет: меня зовут Лоредан.

Он низко поклонился принцессе, подал знак своим людям идти за ним и вышел медленно, как бы оставляя неохотно дом, где он надеялся захватить убийцу своего отца.

Принцесса и Хлоя обе разом бросились к дверям, через которые вышел поручик. Наклонив голову вперед, они прислушивались к шуму удалявшихся шагов, сперва в передней, потом на лестнице. Не сводя глаз друг с друга, безмолвно, они считали, сколько ему ещё остается пройти, чтобы совсем уйти из дома. Шум все больше и больше слабел. Убедившись, что всякая опасность миновала, они облегченно вздохнули.

— Ах! — сказала Хлоя, — я до сих пор ещё дрожу. Я думала, что упаду, когда тот проклятый человек объявил, что станет осматривать весь дом!

— Знаешь, что без тебя он пропал бы! Ах! Я тебя никогда уж не отпущу, и выходи замуж, за кого хочешь!

Как только она отворила дверь из больших сеней послышался смешанный шум голосов.

— Что там еще? — спросила принцесса, пока Хлоя целовала ей руки. Кажется, опасности больше нет, а мне очень страшно! Пойди, посмотри, не задержало ли что-нибудь этого офицера. Если бы они взяли графа де Монтестрюка, я бы не пережила этого, понимаешь ли?

Хлоя быстро ушла. Оставшись одна, принцесса побежала в комнату, где был спрятан Югэ. Он только что раздвинул занавески, за которыми скрывался, она кинулась к нему.

— Ах! Спасен! Спасен! — вскрикнула она.

Слезы текли ручьями по её лицу.

— Признайтесь, вы хотели выйти, когда я поклялась, что никого не видела?

— Посмотрите сами, я уже вынул было шпагу! Они бы не взяли меня живым! Но подвергать вас необходимости лгать, вас и за меня!.. О! Эта мысль приводит меня в отчаяние!

— А мне что за дело? И как мало вы меня знаете! Я бы поклялась сто, тысячу раз, во всем, чего бы не потребовали, на евангелии, на распятии… не бледнея! Разве я не могла отступить перед чем бы то ни было, чтобы только вырвать вас у смерти?

В порыве страсти принцесса не помнила сама себя, глаза её сверкали, восторг сиял в её улыбке.

— Эта странная речь вас удивляет, — продолжала она, — и вы спрашиваете себя, быть может, отчего во мне столько усердия и столько огня?

— Да, отчего? — спросил он, не сводя с неё глаз.

Она схватила его за руку и увлекла в большую комнату перед спальней. При ярком огне свечей, освещавших её прекрасное лицо, бледная, взволнованная, подавленная страстью, но не опуская глаз, она сказала ему дрожащим голосом:

— Помните ли вы, как раз вечером, в замке в окрестностях Блуа, почти в ту самую минуту, когда ваша очарованная молодость готова была заговорить языком страсти с другой женщиной, вы вдруг почувствовали в темной галерее горячее дыхание уст, встретившихся с вашими?

— Как! Этот поцелуй?

— Я дала вам его… и ваши руки хотели схватить меня, но я убежала.

— Вы! Вы! Это были вы?

— Да, я! Ах! Я почувствовала, что этот связывает меня с вами навеки…какая я была тогда, такая же и теперь.

Ослепленный, очарованный, Югэ смотрел на это милое лицо, сиявшее огнем страсти. Зеленые глаза Леоноры сверкали. Он открыл рот, чтобы говорить, она положила ему руку на губы и продолжала:

— Ах! Не портите мне эту чудную минуту благодарностью! Я действую из одного эгоизма. Что сделали вы, чтобы внушить мне такую любовь? Ничего. Я полюбила вас с первой минуты, как увидела, сама не зная этого, не подозревая. Я думала, что это просто симпатия к вашей молодости и храбрости, потом любовь сказалась вдруг, внезапно. Я вся принадлежу вам. Я жила мыслями о вас, а между тем знаю, что вы мечтаете не обо мне!

Печаль разлилась по её лицу, огонь потух в глазах, и бессильная рука выпустила руку Югэ.

— Ах! Я безумная! — проговорила она.

Две слезы выкатились из её глаз; она уходила, он удержал её.

— За такую преданность можно отплатить только жертвой целой жизни! вскричал он. — Но чем она выше, беззаветнее, тем больше честь моя требует, чтоб я не употреблял эту преданность во зло. Нет! Я не могу принять от вас приют, не подвергая вас, быть может, таким же точно опасностям, какие грозят мне самому…

— Да, понимаю, — отвечала она с грустью. — Вам тяжело быть мне чем-нибудь обязанным! Вы не можете, вы не хотите быть мне благодарным, чтоб не похитить эту благодарность у другой! Вы хотите уйти от меня, уйти из этого дома, где мы с вами снова встретились. Убедитесь однако прежде, возможно ли это?

Она снова взяла его за руку и через целый ряд темных комнат привела привела в кабинет с одним окном, выходившим на главный фасад отеля. Она подняла занавеску и Югэ взглянул. У столбика спал тряпичник, а в нескольких шагах от проезда ходили взад и вперед два солдата из дозора.