Легионер - Гордон Догерти

собственное, но новобранцы стояли бледные, с вытаращенными глазами, испуганные до предела. Все, кроме Паво. Лицо парня ничего не выражало, пустые глаза смотрели куда-то вдаль. Похоже, Брут не просто так его защищал, и эта потеря для мальчишки была личной. Вот что случается, когда позволяешь себе привязаться к кому-то!

— Построиться в колонну по двое! — неожиданно рявкнул Галл, чувствуя, как пламя мести разгорается в его груди.

Над быстрыми водами Данубия постоянно парил легкий туман, приглушавший свет солнца. Из-за тумана старый каменный мост был вечно влажным. На южном берегу по обе стороны моста стояли две сторожевые вышки, уже довольно потрепанные и отчасти прогнившие. На каждой башне находился один часовой; за смену люди успевали замерзнуть до костей и смертельно устать. В короткие часы отдыха их поддерживал только страх, страх перед готами.

В последнее время набеги готов становились все чаще, ширились, словно лесной пожар, истощая силы приграничных легионов. Центурии Пятого Македонского легиона были разбросаны по всей границе и из последних сил противостояли угрозе с севера. Вот и сейчас в полусотне шагов от вышек стоял абсолютно пустой форт. В нем должно было бы находиться не менее пятидесяти солдат, но вместо них весь гарнизон составляли всего четыре человека — две смены караульных. Ближайшими их соседями по границе были укрепления Одиннадцатого легиона Клавдия.

Друз, караульный одной из вышек, вгляделся в туман, пытаясь разглядеть напарника, а затем поежился и принялся ворошить угли в маленькой жаровне, притоптывать и дышать на озябшие руки.

Какого демона он здесь делает? Друз вспомнил своих малышей — они сейчас дома, с его женой, в нескольких днях пути отсюда. По крайней мере, они в тепле и безопасности, они сыты и крепко спят в своих постелях каждую ночь. «А служба есть служба», — подумал Друз, стараясь не слишком сильно стучать зубами.

Звук упавшей с вышки жестяной миски вернул его в реальность. Напарник, извиняясь, развел руками. Друз усмехнулся и покачал головой, а потом повернулся к мосту. Внезапно кровь замерзла у него в жилах. Друз вцепился в перила, до боли в глазах стал вглядываться в туман. Волосы на голове встали дыбом.

Сквозь рев реки доносился безошибочно узнаваемый звук — топот копыт. Тысяч копыт. Он даже заглушал шум воды. Друз обменялся с напарником взглядами, исполненными уже не тревоги — паники. Никаких переправ на сегодня не планировалось — это наверняка был набег. Друз бросил короткий взгляд на темневший вдалеке форт. У них нет времени, чтобы туда добраться... да и смысла в этом тоже нет. Друз закрыл глаза и вознес беззвучную молитву Митре.

Голос, прозвучавший с моста, казалось, разорвал туман в клочья.

— Аве, добрые римляне!

Друз открыл глаза. Оба караульных не спускали глаз с моста.

— Кто идет?

Страх оглушающим ядом заструился по венам, лишая сил и решимости. Туман и впрямь рассеялся, расступился перед колонной всадников. Шумная, но довольно дисциплинированная группа готов, подобно широкой реке, выливалась на мост из тумана. Всадники держали шлемы подмышками, их светлые волосы гривами падали на плечи.

У человека во главе колонны светлые волосы были собраны в хвост. У него была короткая светлая борода, кожаная повязка закрывала левую глазницу, а в ушах позвякивали серебряные серьги-кольца. Он вскинул руку, приветствуя римских солдат.

— Я — Хорса из рода Тервингов. Как и было обещано вождем Фритигерном, я прибыл сюда со своими людьми, чтобы служить Риму и его гражданам.

Онемевший Друз хранил молчание, все еще не веря в происходящее.

Хорса вскинул уже обе руки и весело улыбнулся, слегка поклонившись каждой вышке.

— Ну, что? Можно нам проехать на территорию империи?

Галл поднял меч, останавливая отряд. Прямо перед ними из зарослей кукурузы поднялась темная фигура. Грива светлых волос вилась по ветру. Блеснул на солнце наконечник тяжелого копья.

— К бою!

Словно зубы в челюстях хищника, вставали вокруг римлян готы. Их были сотни. Они все еще просто стояли — и эти последние мгновения спокойствия растянулись в века. Готы ждали сигнала, чтобы броситься на римлян. Галл холодно и отстраненно подумал: пешие. Не элита — но зато их достаточно, чтобы перерезать весь отряд Галла, не особенно напрягаясь.

— Командир? — негромко произнес за плечом Галла Феликс.

— Люди Атанариха! — с презрением и ненавистью выплюнул слова Галл. — Только грязные собаки-политики могли придумать, чтобы один из них встал во главе нового легиона. А сам Атанарих смеется над нами и посылает своих людей нарушать наши границы, жечь, грабить и убивать.

Он стиснул зубы. Когда поделать ничего нельзя, остается делать то, что должен.

— Щиты сомкнуть! К бою, Рим!

Кровь кипела у Галла в жилах, осознание собственного бессилия смешивалось с лютой злобой. Опять, как и во время Боспорского рейда, они один на один с сильным и безжалостным врагом, и все, что у них есть — это щиты и мечи. Только это единственное, что им остается: подпустить готов поближе и ударить смертоносным железом, пусть и всего один раз. Они погибнут, конечно — но унесут с собой столько готов, сколько смогут, а значит — в следующем набеге варвары не досчитаются нескольких десятков бойцов.

— Щиты сомкнуть плотно! Ни единой щели, иначе вы умрете!

Галл безжалостно заталкивал новобранцев за щиты. Втолкнул последнего — и тот вдруг вскинулся, захрипел и осел, захлебываясь собственной кровью. В горле у него торчала стрела.

Укрывшись щитами, маленький отряд на некоторое время превратился в неприступную крепость. Стрелы градом посыпались на римлян, забарабанили по щитам. Галл выжидал, изнемогая от ярости.

— Они играют с нами, как кот с мышью, но скоро они кинутся на нас! — проворчал он, сжимая рукоять меча.

Вскоре град стрел ослабел, и Галл напряг слух. Шуршание травы... шаги, сначала осторожные...

— По моему сигналу! — сказал он негромко, глядя на новобранцев. — Я хочу, чтобы вы толкнули их назад со всей силой, на которую способны. Толкнуть, ударить — и снова сомкнуть щиты. Нас намного меньше, чем готов, и это все, что мы можем сделать. Хотя бы попытаться.

Паво присел рядом с центурионом, изо всех сил уперся ногами в землю. В этот момент громадная волосатая рука сгребла его за плечо. Зосима продел руку Паво в ручку щита и пророкотал:

— Хочешь жить — делай, как я скажу. И вы тоже, цыплята!

Новобранцы вцепились в щиты, уперлись в землю, широко расставив ноги... Галл на мгновение расслабил руку и опустил ее вниз,