Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

вершину крыши пулями. Каждый выстрел осыпал церковь осколками черепицы, но пули также согнали людей Эль Эроэ с крыши в паническое бегство. По меньшей мере двое из них не стали дожидаться своей очереди у лестницы и предпочли соскользнуть с крыши, рискуя разбиться, но через пару минут Шарп убедился, что все ушли. — Прекратить огонь! Все молодцы. — Он подошел к алтарю и посмотрел вверх, затем прицелился и выстрелил в самую восточную черепицу на коньке. — Ты тоже, Дэн.

Понадобилось шесть выстрелов, чтобы проделать большую прореху, через которую пробивался свет.

— Если эти черти снова попытаются использовать лестницу, — сказал Шарп Хэгмену, — ты их увидишь и убьешь.

— Непременно, мистер Шарп, — сказал старый браконьер и присел на ступени алтаря, глядя вверх. Черный ход, который Эль Эроэ надеялся открыть в их обороне, был захлопнут.

Через полчаса все мушкеты были снова заряжены, в деревне царила тишина, и Шарп, измотанный, уснул.

— Два дня, — сказал Шарп.

Он проспал три или четыре часа и проснулся в тихой деревне. Харпер хотел знать, когда прибудет генерал Хилл.

— Два дня, — повторил Шарп.

— А сегодня пятница, — сказал Харпер, — кажется.

— Я тоже так думаю.

— Значит, поздно в воскресенье или рано в понедельник? — Харпер задумался. — Этот желтопузый ублюдок попытается вернуть свои деньги до этого времени.

— Чего доброго. Это все, что его волнует. Без денег он просто паршивый дезертир из испанской армии, а с ними может притворяться джентльменом.

— Джентльмен! — выплюнула Тереза. — Да он кусок козьего дерьма.

— Но опасное, — сказал Шарп, — и он знает, что ты здесь.

— И что?

— А то, что подумай, сколько французы ему заплатят, если он выдаст им Агуху!

— А они, чего доброго, отдадут тебя этому ублюдку, — вставил Пэт, — а деревенские говорят, он с женщинами неласков. Любит сначала их немного поколотить.

— Я отрежу ему яйца, — сказала Тереза, — если они у него есть.

— Я бы предпочел, чтобы у тебя не было такой возможности, — сказал Шарп. — Мы уходим.

— Уходим! — в голосе Харпера прозвучало удивление.

— Сбегаем? — насмешливо спросила Тереза.

— Выбираем новое поле боя, — сказал Шарп.

— Думаешь, лягушатники придут? — спросил Харпер.

— Я знаю, что они придут! — твердо сказал Шарп. — Этот кусок дерьма донесет им, что Агуха здесь, и они не устоят перед такой приманкой. Им нужна Тереза, и им нужны мы, и они будут думать, что мы ждем их в церкви, поэтому притащат пушку, чтобы разнести это место в щепки.

— Это было бы нехорошо, — задумчиво произнес Харпер.

— Но ты же сказал генералу, что в этих холмах пушки не перетащить, — возразила Тереза.

— До этой деревни они доберутся без труда, — объяснил Шарп, — а вот тропа отсюда к реке там уже овечья тропа. К тому же, они притащат сюда небольшое орудие. У них есть старые четырехфунтовки. — Он обернулся и посмотрел на Харпера. — Так что мы не можем здесь оставаться.

— И куда мы пойдем? — спросил Харпер.

— К старому мосту, — сказал Шарп.

— Они и там нас могут зажать в ловушку, — сказала Тереза.

— Или мы их, — возразил Шарп.

— Это как?

— Увидишь. — Он и сам не был до конца уверен, почему выбрал старый разрушенный мост в качестве убежища, но инстинкт подсказал ему это решение, и он все еще его обдумывал. Недостатком моста было то, что французам будет легко доставить туда пушку по старой главной дороге, но он помнил по своему предыдущему визиту, что главная дорога тянется от моста шагов на триста, а затем скрывается за небольшим гребнем. Это означало, что французам придется подтащить любую пушку на расстояние трехсот ярдов от моста, а это для его винтовок будет верной убойной дистанцией. — Надеюсь, эти черти и вправду потащат пушку, — сказал он. — Наша самая большая проблема в твоих лошадях, — сказал он Терезе. — Я не смогу защитить их от огня лягушатников.

— Хуан может увести их через холм, — сказала она. Хуан был одним из ее самых доверенных людей.

— А если лягушатники погонятся за ним?

— Я разрешаю ему бежать.

Шарп рассмеялся.

— Они погонятся за ним, только если подумают, что ты с ними.

— А я останусь с тобой!

— Наверное, так и безопаснее, — сказал Шарп, — но пока подождем здесь. — Сидеть сложа руки, пока враг готовит новый штурм, было противно его натуре, но и выводить людей под полуденное солнце, давая людям Эль Эроэ шанс увязаться следом, он не хотел. Да и уйди он, вряд ли бы нашлось место для обороны лучше церкви, а сейчас его главной задачей было сберечь оставшихся людей. А потому им оставалось лишь ждать и надеяться, что французы не пришлют роту под командованием офицера, знающего свое дело.

— Вы уверены, что лягушатники придут? — спросил Харпер.

— Придут, — сказал Шарп, — сперва могут выслать дозор, чтобы выяснить, что происходит, но как только они поймут, что мы загнаны в угол, они пришлют еще людей, и если у них есть хоть капля мозгов, они притащат с собой четырехфунтовку.

— Может, выдвигаться сейчас? — спросила Тереза.

— Скоро, — сказал Шарп, — но как только мы двинемся, то не сможем видеть, кто идет за нами. — Он обернулся и уставился на алтарь. — Пэт, я хочу посмотреть, там ли еще лестница.

Единственным изъяном церкви было отсутствие окна на восточной стене. Когда-то оно там было — его очертания проступали на выбеленной известью стене, — но его заложили кирпичом. А это означало, что Шарп не мог видеть ни замок Миравете, ни кого-либо, кто приближался бы оттуда с французских позиций. Он остановился у двери ризницы.

— Кто-нибудь видит этих ублюдков? — крикнул он дозорным у окон.

— Никого, мистер Шарп, — ответил Хэгмен. Никто из остальных тоже не заметил движения в деревне.

— Пойдем, Пэт, — сказал Шарп, прошел через ризницу и отодвинул мебель, загораживавшую дверь. Он отворил ее и с облегчением вздохнул. Из-за церковной ограды не раздалось ни одного мушкетного выстрела. Похоже, люди Эль Эроэ все до единого вернулись в свой дом. Шарп выскользнул наружу, завернул