Тим Северин - Крест и клинок

Стражник вернулся через полчаса и снова повел Гектора с Даном в то здание, где были вчера, и дальше, вверх по лестнице на второй этаж, пока они не оказались перед дверью, охраняемой часовым в синей форме с белыми перевязями. Сопровождающий постучал, и их ввели в большую комнату с высокими окнами, из которых открывался вид на город.

— Насколько я понял, вы — из Ливорно, отставшие от остального груза, — начал комиссар, который, стоя у окна, созерцал далекие гребни крыш. Очертаниями своими комиссар Батист был подобен груше, плохо выбрит и украшен несколькими дорогими кольцами, сверкающими на его пухлых пальцах. — Я получил записку, в которой сказано, что вас следует отправить на галеру «Святой Герасим». Это весьма необычно, потому что «Герасим» еще не присоединился к флоту, хотя его прибытие ожидается в скором времени. У вас есть какое-нибудь представление, почему именно вас выделили наособицу?

— Нет, сэр, — ответил Гектор. — Нам никто ничего не говорил.

— Арсеналу необходим каждый здоровый человек, посему я решил отложить окончательное решение вопроса до прибытия «Герасима», оставить вас здесь и поставить на работу. До тех пор, пока от капитана не поступят необходимые разъяснения. — Комиссар черкнул что-то на листке бумаги и, повернувшись к стражнику, сказал: — Их следует передать в распоряжение старшего комита Гасне. Ступай, найди Гасне, где бы он ни был, передай этих людей ему лично и получи от него расписку. И скажи комиту, чтобы употребил их на что-нибудь полезное.

Они вернулись на первый этаж и в сопровождении стражника отправились на поиски комита. Арсенал оказался огромным, расползшимся во все стороны лабиринтом складов — товаров, боеприпасов и оружия, — так что поиски привели сперва в литейную, где ковали якоря, цепи и прочие приспособления из металла, потом в огромный продуваемый насквозь сарай, где паруса были расстелены на полу либо висели на балках — там их кроили и сшивали. Потом миновали канатный двор, на котором плели бесконечные веревки и канаты, а за ним — несколько плотницких мастерских, где мачтовщики и плотники обстругивали и правили мачты, реи и весла. А еще была плавильня, где полуголые рабочие трудились над огромными котлами, в которых булькали кипящий деготь и смола. Наконец добрались до ряда длинных, похожих на амбары, построек. Запах гниющих водорослей и лес корабельных мачт, торчащих по ту сторону стены, сказали Гектору, что этой стороной арсенал выходит прямо на гавань. Стражник ввел их в боковую дверь, и они оказались перед остовом галеры, лежащей в сухом доке. Две дюжины работников, вооруженных киянками, роились вкруг корабля, старательно разбивая его на части.

— Комит Гасне! — заорал стражник, пытаясь перекричать грохот молотков.

Пузатый и лысый человек, одетый в потертую рабочую одежду, стоял в дальнем углу сухого дока, надзирая за работой. Он помешкал немного, осматривая какую-то деталь, и только потом подошел к ним.

— Новые рекруты для вас, комит, — уважительно сообщил стражник. — Комиссар сказал, что их нужно употребить на что-нибудь полезное.

Гасне задумчиво оглядел Гектора и Дана. Гектору он показался человеком крепким и разумным. Спокойный взгляд комита отметил и то, что оба они в наручниках.

— Хорошо, пусть будут, — ответил он и сразу же вернулся к своим делам, оставив узников стоять там, где они стояли.

Минул почти час, когда Гасне снова обратил на них внимание и, крикнув что-то подчиненному — наверное, десятнику, — подошел к ним со словами:

— Знать не знаю и не хочу знать, что вы там натворили и за что попали сюда. Меня интересует только одно — чем вы можете быть полезны здесь. Для начала, с вашего разрешения, скажу: коль скоро будете себя вести хорошо, я буду обращаться с вами по справедливости. В противном же случае вы узнаете, каким жестким человеком я могу быть. А теперь ваша очередь — скажите-ка мне, на что вы, по вашему мнению, годитесь. Говорите!

Гектор ответил, запинаясь:

— Я был писцом на галере… недолго, несколько недель, — сказал он. — А мой товарищ был с мушкетерами.

— Мушкетер, да? — советник посмотрел на Дана. — Он не говорит по-французски, а?

— Нет, сэр.

— Ну, ничего страшного. Мне все равно, по-каковски он говорит, лишь бы руки у него были умные. Он умеет чинить оружие?

— Думаю, что да, сэр.

— А ты? Ты сказал, что ты писец.

— Да, сэр. Я отвечал за припасы.

— И как? Успешно?

— Хозяин был доволен.

— Ну, если ты собираешься быть кладовщиком здесь, тебе придется смотреть в оба. Пропадает все что можно. Видишь эту галеру? — Комит кивнул в сторону дока, где люди безостановочно стучали киянками. — Замечаешь что-нибудь необычное?

Гектор внимательно осмотрел рабочих. Те деловито разбирали галеру на части и складывали дерево в стороне аккуратными стопами. Большинство рабочих были одеты, видимо, в тюремную форму — полосатая куртка, темно-красная с коричневым, выпущенная поверх тяжелых полотняных штанов. Штанины были тоже разных цветов, одна коричневая, другая — светло-желтая. На всех были шапки, вроде шляп, но у некоторых темно-синие, а у других — алые. Гектор решил, что цвета указывают на разный статус заключенных, и хотел было сказать об этом, как вдруг заметил кое-что еще. Брусья, доски обшивки и шпангоуты, которые складывались в отдельные стопы, на срезах были свежими. Рабочие разбирали галеру, которая никогда не бывала в море. Так он и сказал комиту.

— Верно, — подтвердил Гасне. — Именно это они и делают.

Он не стал вдаваться в объяснения, а подозвал к себе помощника и велел тому отвести Дана в оружейную и оставить под началом главного оружейника в качестве подмастерья. Потом, снова обратившись к Гектору, сказал:

— Доложи о себе старшему кладовщику. Он скажет, что нужно делать. Найдешь его на главном складе у верхнего парусного этажа.

В тот вечер по завершении работ Гектор и Дан встретились в общей спальне, куда их привели.

— Я и представить себе не мог, что на свете существует столько мушкетов, — говорил Дан. — Тут хранятся целых десять тысяч — четыре галереи уставлены рядами ружей, и все это, когда требуется, нужно проверять, чистить и чинить. Я буду одним из сорока кузнецов-оружейников.

— А ты справишься? — спросил Гектор.

Мискито уверенно кивнул.

— Я прошел испытание. Главный оружейник дал мне мушкет и знаками показал, что я должен найти неисправность. А я сразу заметил очень плохую трещину в стволе, из-за которой ствол может взорваться, и изобразил, что станет с тем человеком, который выстрелит из этого мушкета. Он потеряет глаз или останется весь в шрамах до конца дней своих. — Дан смачно потянулся, вытянув руки над головой. — Как только я прошел испытание, кто-то из кузнецов снял с меня цепи, оставив только кольцо на ноге. Он сказал, что мне так или иначе придется иметь дело с порохом и что чем меньше на мне будет железок, тем меньше вероятность, что порох взорвется от искры.