Маньчжурия 1945: Война.Золото.Любовь - Ольга Калиниченко

А встречу вечером у реки предложим – меньше посторонних глаз».

«Добро, посылай Петюню к священнику» – утвердил предложение старшины

Баринов. Петюня, легок на помине, влетел в кабинет. «Когда стучать научишься» – одернул его Григорий Ельцов, поведя могучими плечами.

Но Петюня не отреагировал на замечание, свято веря, что командовать может

лишь один человек – лейтенант Баринов.

«Прибыл Буранов со своим отделением, говорит вызывали на после обеда» – выпалил

ординарец Ивану. «Зови» – приказал комвзвода.

Ельцовы выпрямились, хищно улыбнувшись. «Кто с ним пойдет в амбар пакгауз организовывать?» – спросил Егор. «Оба пойдете, если что, «шашкой не махать», один из вас бегом в комендатуру» – приказал Баринов – «Степан, чей это амбар?». Сведущий Прокопчук доложил: «Агриппины-вдовы. Помогает Любе Ванюшиной в пекарне. Любовница ее старшего брата Василия. Проблемы могут возникнуть, уж очень крутой покровитель, могут в амбар не пустить».

«Получается это Василий золото в амбаре прятал? Теперь понятно откуда дровишки. Поступаем как решили. Иногда провокация только в помощь – двух зайцев убьем: реакцию Ванюшина увидим, да и Федора на чистую воду выведем. Все, работаем» – Баринов встал, закурил и все поняли приказ обсуждению более не подлежит.

Вошедший Федор не успел доложить, Егор приобнял его за плечи, оскалил в улыбке зубы и шепнул: «Пойдем, дорогой, не будем мешать совещающимся».

Глаза Григория смотрели, не мигая и пронзали Федора насквозь. Буранов хребтом почувствовал тревогу. Ему показалось, что взаимная симпатия близнецов к нему испарилась, как утренний туман. «Что ж, пойдемте» – облизнув губы, только и смог вымолвить разведчик и шагнул в дверь. Он чувствовал себя, идущим на расстрел, ноги стали ватными.

Оставшись в вдвоем, старшина и лейтенант продумывали «вторую часть Марлезонского балета» -переговоры с Гаврилой о ненападении, взамен сохранения его статуса.

Глава VI.

Любаша, после ареста Груни в пекарне бандой бариновских «головорезов» бежала в комендатуру. Куда ее повели, она даже думать боялась. Вслух чертыхаясь и репетируя обвинительную речь, Ванюшина решительно подошла к трактиру.

Она негодовала: как мог ее избранник поступить так жестоко с беззащитной восемнадцатилетней женщиной. Относительно беззащитной, сделала она поправку.

Любовь знала, что старший брат Василий опекает Агриппину и ее годовалого сына, особенно после исчезновения мужа подруги. И пусть односельчанки сплетничали, что это Василий сгубил Архипа в тайге, а сын копия Васька, сестра в это не верила. Васенька помогает Груне по доброте душевной, все-таки вместе выросли. В глазах Любы старший брат был, не смотря на таежную жизнь, настоящий джентльмен, благодаря воспитанию матушки. Мама, до встречи с отцом, служила гувернанткой, воспитывая сына тобольского чиновника высокого ранга. Евдокия была сиротой и эмигрировала после революционных потрясений с семьей чиновника, примкнувшего к Колчаку, в Маньчжурию, где встретила и полюбила Гаврилу.

Конечно, как воспитанная барышня, Люба обратилась бы к брату о защите подруги, но Вася отсутствовал. Он был послан отцом к монголам для обмена зерна на лошадей. Остальные братья ушли на дальнюю заимку готовить дома для работников на период сбора шишки.

При этом она даже не подумала искать помощи у отца, зная его непонятную неприязнь к Агриппине. Выход был один, идти к господину офицеру, который по ее пониманию мог и не знать, что вытворяют его подчиненные. Она очень хотела в это верить.

Петюня влетел в кабинет Баринова красный, как рак. Запинаясь, доложил: «Там красотка сумасшедшая прибежала, ногами топает, голосит, как сирена, требует к вам пропустить».

Степан посмотрел на Ивана, который с чего-то вдруг побледнел, и моментально просчитал, кто это может быть. «Приглашай» – скомандовал он Петюне и стал спешно сгребать бумаги в свой планшет. «Пойду, прогуляюсь до батюшки, думаю о встрече с Ванюшиным мне лучше самому договориться. Петюня, чего стоишь, иди чайку организуй, можешь взять сахар и шоколад из НЗ.С барышней будь вежлив, дочь Ванюшина, а нам с ним необходимо мирно жить.» – распорядился Прокопчук, взамен окаменевшего Баринова, с интересом разглядывающего пустой лист бумаги.

Петюня, обалдев от состояния любимого командира, бросился выполнять распоряжения старшины. Оставшись один, лейтенант вскочил, как ошпаренный, зачем – то подбежал к двери, замер и решительно направился к столу, где принял позу обремененного заботами отца – командира. Когда в приоткрывшуюся дверь, несмело вошла притихшая Люба, а следом Петюня с подносом, Иван изображал чтение важного документа, разглядывая все тот же пустой лист бумаги. Петюня, накрывал стол командира к чаю, не понимая ситуации, он отлично подыграл командиру, используя весь свой природный одесский артистизм. «Слушаю Вас», – поднял глаза Баринов. Петюня поклонился, пододвинул к столу стул и великосветски добавил: «Присаживайтесь, барышня». Ординарец браво щелкнул каблуками и тихо исчез, плотно прикрыв дверь.

Лейтенант был уверен, что Петька сейчас прилип ухом к двери, но при этом знал, что он грудью ляжет, но в кабинет никого не пустит. Иван наливал чай молча, давая оробевшей

красавице время прийти в себя. «Угощайтесь, Любаша» – Баринов подвинул блюдце

с шоколадом к смутившейся девушке. Ванюшина обомлела, от того с какой нежностью произнес ее имя господин офицер и растеряла воинственный пыл окончательно.

Изредка бросая взгляды на красавца лейтенанта, она вдруг стыдливо поняла, что ей не хочется заступаться за подругу. От растерянности стала медленно пить чай и лихорадочно думать, как, не опозорившись, ретироваться и при этом соблюсти «лицо». Любовь вспомнила, как ворчал отец, из-за того, что она бесплатно дала хлеб для взвода.

«Если еще раз обратятся, посылай ко мне, будем договариваться о длительных поставках» – вынес вердикт немногословный Гаврила. Скромно потупив взор, Люба озвучила

предложение своего отца. «Конечно так и сделаем» – с легкостью согласился Баринов.

Он видел, что «буря в стакане» миновала и есть вероятность продолжить приятное знакомство.

«Люба, мне стало известно, что при пекарне есть прачечная и баня. Что нам необходимо сделать, чтобы воспользоваться вашими услугами» – ласково спросил Иван, тоном, свойственным скорее приглашению на свидание, чем деловым переговорам. Девушка сердцем поняла, что мила господину офицеру. Ее лицо расцвело озорной улыбкой, и Баринов понял, он пропал окончательно. Влюблен и сделает для Любаши все, что она пожелает, лишь бы она стала его женщиной. Лейтенант ощущал легкую истому, в груди щемило, а глаза стали влажными. Он был обескуражен не свойственными ему

сантиментами и при этом в один миг осознал, он счастлив. Он почувствовал, Любовь тоже влюблена в него и улыбнулся в ответ. «Надо же, Любовь Ванюшина, не отнять и не прибавить» – радостно подумал Баринов о том, что красавица с рождения была названа правильно, как будто предназначена для него.

«Нужно дрова забрать с просеки у сопки. Вряд ли папа позволит из