Кесарь - Даниил Сергеевич Калинин

Парила же Богородица в этой сече над самим катафрактом, разили же татар «Небесные воины»? Скептики скажут, что враки, что церковники все придумали… В крайнем случае – татарам «почудилось». Но разве заснятое на камеры явления Богородицы в Зейтуне также «придумали» церковники? А в Гизе? А на Покров в Дивеево? Мне эти видео и материалы совсем несложно было найти в интернете – как говорится, в один клик…

И вновь от размышлений меня отвлек воевода – до того, как видно, безмолвно молившийся у раки с мощами святого. Теперь же Шеин подался вперед и, благоговейно перекрестившись, приложился к гробнице… После чего Михаил Борисович обернулся к Одигитрии Смоленской – и вновь наложив на себя крестное знамение да поклонившись, он обратился уже ко мне:

- Я каждодневно прихожу сюда, помолиться у святого Меркурия да поклониться честному образу Пресвятой Богородицы, от которого он и услышал Ее глас. Сей образ, привезенный из Царьграда, также хранится в соборе – и к вечерней молитве я тебя и призвал, сотник… Сегодня я видел твой обоз и заприметил, что держитесь вы особняком от черкасов – да вооружены куда как лучше. Были у меня вопросы – но теперь все вышли… Вижу, не врешь ты мне, Тимофей Егорьевич – и верю, что Небесные заступники Смоленска привели тебя и твоих стрельцов нам на помощь… Не кручинься о павших соратниках, они уже вознесены в Царствие Небесное. Нам же остается здесь защищать веру православную от поругания поганых, да народ русский – подобно святому Меркурию!

Воевода произнес последние слова с таким чувством и такой убежденностью, что меня невольно проняло; между тем, Шеин протянул мне руку – и я поспешно сжал ее, подивившись крепости длани воеводы, да невольно поморщившись от боли в раненом бицепсе…

- Крепко вы помогли нам с батареей, что за Чуриловкой стояла. Теперь нам всяко вольнее будет! Да и обоз твой, хоть и невелик, но весьма к месту пришелся… Знай, что добра я не никогда забываю, Тимофей Егорьевич – и коли что будет нужно, смело иди прямо ко мне, приму тотчас!

…Мог ли я подумать в тот миг, что предложением воеводы мне придется воспользоваться уже через пять дней?! И что именно второй наш разговор определит день настоящий…

Глава 1.

…Я нашел Шеина на верхнем боевом ярусе Водяной башни; телохранители, забрав саблю и оба пистоля, пропустили меня к воеводе без особых проволочек.

Михаил Борисович неотрывно наблюдает за тем, как покидают лагерь последние хоругви коронного войска Сигизмунда Ваза, уводящего свою армию на восток – к Москве. Н-да… Благодаря моему вмешательству – а как иначе объяснить происходящее?! – в жизнь воплощается худший вариант развития событий. Ведь в реальной истории Сигизмунд, проявив истинно ослиное упрямство, осаждал Смоленск аж до лета 1611 года! После чего вернулся в Польшу с сильно поредевшей в боях и от болезней армией, вверив остатки польско-литовский войск в России гетману Жолкевскому, а после Ходкевичу.

Последнему, в свою очередь, банально не хватило сил деблокировать осажденных в Москве поляков – и разбить ополчение Минина и Пожарского в открытом бою…

Впрочем, это все события 1612 года, пока еще очень далекие. А вот сейчас, текущей зимой 1610 года, должна случиться битва под Дмитровым, в ходе которой Скопин-Шуйский окончательно разобьет Сапегу! И тогда уцелевшие паны, ранее сражавшиеся под началом гетмана, рванут к королю, кратно увеличив силы и возможности Сигизмунда... Что неминуемо скажется после, на результатах уже летней битвы при Клушино – в ходе которой русско-шведское войско, оставшееся без военного гения Скопина-Шуйского, будет разбито…

Точнее, так было в истории моего семнадцатого века.

Именно этого сценария мы и хотели избежать с самого начала – спасти Михаила, сохранить его во главе русско-шведской рати на момент решающего сражения! Но теперь… Теперь получается, что Михаил Васильевич будет биться под Дмитровым уже с объеденным войском интервентов на пике его мощи! Сдюжит ли, справится ли?! Конечно, Скопин-Шуйский полководец талантливый, он может попытаться разбить врагов и по очереди – но здесь есть свои сложности. К примеру, Сапега, узнав о марше коронного войска, двинется к нему навстречу, избегая сражения с московитами… Или Жолкевский, собрав всю конницу в кулак, ринется на помощь уже дважды битому Михаилом гетману, угрожая тылам и флангам князя!

А о том, что при Михаиле Васильевиче находится и моя жена, и что может случиться с Радой, коли ляхи и воры возьмут верх в битве с нашим кесарем, лучше даже не думать...

И что самое поганое во всей этой ситуации (если забыть о том, что я являюсь ее автором) – уход королевской рати Сигизмунда ничем не облегчает участь осажденного Смоленска! Ибо, во-первых, уцелевшие батареи мортир остаются в осадном лагере – везти их через половину России Жолкевский благоразумно отказался. Во-вторых, город по-прежнему блокирует солидный польско-литовский корпус, в котором нет запорожской босоты – зато есть полторы тысячи тяжелых панцирных всадников! А заодно и достаточное количество вооруженных мушкетами шляхтичей, чтобы разбить нас в открытом бою… Соответственно, снять осаду вылазкой невозможно – а в итоге и что гарнизон, и жители Смоленска будут нести все те же потери от голода и обстрелов врага, что несли и ранее…

И ведь во всем этом, прежде всего, моя вина! Блин, ну вот во всех книгах про попаданцев последние едва ли не мановением руки, росчерком пера останавливают вермахт в июне 41-го или громят Наполеона еще под Аустерлицем, спасают монархию от падения в 1917 – или же СССР в 91-ом! Ну, вот что со мной не так?! Почему я, исходя из лучших побуждений и даже добившись тактического успеха, в стратегическом плане довел ситуацию до катастрофы?!

…Терзаемый беспокоящими меня мыслями, тревогой о Раде и «фон Ронине», а также князе Михаиле, да снедаемый