Эрнест Капандю - Рыцарь в черном плаще

На всех шестерых были лохмотья, а лица вымазаны двумя красками, красной и черной. Ничто не могло быть страшнее вида этих невесть откуда появившихся существ.

А осмотрелся вокруг без малейшего волнения.

— Что вам нужно? — спросил он твердым голосом, не принимая оборонительной позы.

Тот из шестерых, у которого руки были засунуты в карманы, медленно подошел:

— Заплати за яйцо! — сказал он.

Протянув правую руку, он открыл ладонь, на которой лежало красное яйцо с белым крестом.

— Заплатить за яйцо? — спросил А.

— Да, двадцать луидоров за яйцо, которое обеспечит тебе спокойствие на всю ночь.

— А если у меня нет двадцати луидоров?

— Мы тебя обыщем и возьмем то, что у тебя есть, и будем держать тебя до тех пор, пока ты нам не заплатишь всю цену.

— А если у меня нет таких денег?

— Ты в маске, хорошо одет, у тебя внешность дворянина, ты возвращаешься с какого-нибудь любовного свидания, ты — вельможа и, значит, богат.

— А если ты ошибаешься?

— Я не ошибаюсь. Плати!

— А если у меня с собой больше двадцати луидоров?

— Я прошу у тебя только двадцать: таково наше правило. Но если хочешь, ты можешь купить безопасность на следующую ночь, взяв другие яйца и заплатив за них.

— Кто мне поручится за мою безопасность?

— Слово петуха.

— А если я буду защищаться? — спросил А, внезапно раскрыв свой плащ.

Он схватил два пистолета, заткнутые за пояс. Разбойник не двинулся с места, пятеро других тотчас приблизились и окружили А.

— Не сопротивляйся! — приказал тот, кто назвал себя петухом. — Плати или умри!

— Я заплачу, — сказал А.

Он вынул из кармана двадцать луидоров и подал их разбойнику; тот взял деньги одной рукой, а другой подал яйцо.

— Квиты! — сказал он. — Ты можешь идти, куда хочешь, нынешней ночью, а если кто-нибудь тебя остановит, покажи это яйцо — и тебя пропустят.

Он поклонился, раздалось кукареканье, и все шестеро исчезли. Куда они подевались — невозможно было сказать.

А осмотрелся и продолжил свой путь спокойно, будто с ним ничего не случилось.

Через несколько минут он дошел до предместья Сен-Дени. В этом предместье возвышался монастырь Сестер Милосердия, которых звали тогда Серыми Сестрами. Этот монастырь находился на углу улиц Сен-Дени и Сен-Лорант. День и ночь дверь его не запиралась, у входа висел колокол, в который каждый мог звонить.

А остановился перед этой низкой дверью и тихо позвонил. Дверь открылась, небольшая лампа слабо освещала прихожую, выходившую к большому двору.

В прихожей сидела сестра милосердия в костюме, который не менялся с 1633 года, когда Венсан де Поль заставил надеть его в первый раз Луизу де Мальяк, основательницу ордена. Руки сестры милосердия были спрятаны в серые рукава. Большой накрахмаленный чепец скрывал ее лицо, но по голосу можно было судить, что она молода.

— Чего хочет брат мой? — спросила она.

— Поговорить с матушкой от имени страждущих, — отвечал А. — Вы знаете, что сегодня 30 января, сестра моя?

А сделал заметное ударение на последней фразе. Сестра милосердия отошла в сторону и встала к стене.

— Наша матушка ждет вас в часовне, — сказала она тихим голосом.

А прошел через двор в часовню. Свисавшая со свода лампа слабо освещала ее.

Женщина в одежде сестры милосердия стояла на коленях перед алтарем и молилась, перебирая четки своими худыми руками. А медленно подошел и встал на колени за спиной монахини.

— Помолитесь за меня! — сказал он.

Монахиня тихо повернула голову; она, по-видимому, нисколько не была удивлена, увидев человека в черной бархатной маске. Она перекрестилась и поднялась с колен.

— Это вы, брат мой, — сказала она.

— Сегодня 30 января, сестра моя, — отвечал он, — и четвертый час утра.

— Я вас ждала.

А остался на коленях. У него в руках был маленький ящик, который он подал настоятельнице.

— Вот мое обычное приношение, — сказал он. Настоятельница взяла ящик, подошла к алтарю и поставила его на амвон.

— Да примет этот дар наш Создатель! — сказала она. — Пусть мольбы всех страждущих, чьи судьбы вы облегчаете, вознесутся к Нему и вымолят у Него милосердие к вам.

А медленно приподнялся. Он низко поклонился сестре милосердия, потом пошел к двери часовни. Сестра милосердия поспешила его опередить и, окропив пальцы в святой воде, подала ему чашу. А казался очень взволнованным.

— Сестра моя, — сказал он, — моя рука не смеет коснуться вашей…

— Почему?

— Потому что ваша рука чиста, а моя осквернена.

Сестра милосердия тихо покачала головой.

— Брат мой, — сказала она, — я не знаю, кто вы, потому что я никогда не видела вашего лица и не знаю вашего имени, мне неизвестно ваше прошлое, но я знаю, что вы делаете. Вот уже четвертый год, как ночью 30 января вы приносите мне в эту часовню сто тысяч ливров, чтобы тайно раздавать страждущим. Сто тысяч ливров спасли жизнь многим больным! Дело, исполняемое вами тайно, есть дело благочестивое. Какой проступок совершили вы, я не знаю, но милосердие всемогущего Господа неистощимо, а доказательством, что это милосердие распространяется на вас, служит то, что за эти два года, особенно в нынешнем, все, кому я помогала вашими деньгами, исцелялись быстрее.

А сложил руки у сердца.

— Неужели? — спросил он в сильном волнении. Настоятельница утвердительно склонила голову. А поклонился ей.

— Это ваши молитвы даровали мне милосердие Божие, пусть эти молитвы и впредь возносятся к Богу. — Он сделал шаг назад и прибавил: — Через год в этот самый час.

Он прошел двор, прихожую и быстрыми шагами направился к Сен-Дени.

Пробило четыре часа на монастырской колокольне.

— Добрые дела кончены, — сказал А, — теперь очередь за скверными. Час благодеяния прошел, час мщения пробил!

III

Волшебная звезда

Снег перестал идти, но черные тучи над Парижем предвещали, что скоро он пойдет опять.

А шел по направлению к Сене. Дойдя до улицы Коссонри, он замедлил шаги и стал осторожно двигаться вдоль стены кладбища. Он вышел на улицу Ферронри. Напротив кладбищенских ворот стояла карета без герба, похожая на наемную. Извозчик спал на козлах.

А осмотрел карету и бесшумно подошел. Стекло дверцы, которое было поднято, вдруг опустилось, и голова женщины, закутанная в шелковые складки черного капюшона, показалась в тени. А остановился очень близко от кареты.

— Откуда явилась звезда? — спросил он.

— Из леса, — ответил нежный взволнованный голос. А подошел ближе.

— На маскараде в ратуше все будет готово, — сказал он.

— А Вине?

— Он с нами. Вот его письмо.

А подал бумагу, которую отдал ему В.

— А Ришелье? — спросила незнакомка.