Поль Феваль-сын - Кокардас и Паспуаль

Паспуаль немедленно повиновался. Его восхищение хозяйкой мгновенно удесятерилось.

– Что ж, – сказал он приятелю, – подчинимся суду Красоты!

Подстилка нисколько не дорожила жизнями своих посетителей – многих убили в ее кабаке, а она и не думала за них вступаться. Но так случалось только с теми клиентами, которых уже успели хорошенько пощипать: ведь хозяйку занимали лишь деньги ее гостей.

В данном случае молодые люди вряд ли сдержали бы верх, но чем черт не шутит… Она на всякий случай решила пресечь стычку в корне.

Чтобы успокоить Кокардаса, Подстилка принесла ему вина и даже пригласила за стол обоих юношей. Все чокнулись, и разговор сразу же принял другой оборот. Тем не менее, Кокардас стоял на своем:

– Дьявол меня раздери! Неужели я не видел вас в Байонне?

– Да мы только неделю назад из Марселя, – отвечали те.

– И Готье Жандри вы не знаете?

– Готье Жандри? Первый раз слышим.

– А Кита?

– У нас в Марселе киты не водятся, – рассмеялись молодчики.

– Ну что ж, тогда давайте сюда ваши руки и примите тысячу извинений. Еще вина! Кокардас-младший должен выпить за отвагу юности и прекрасного пола!

В те времена плутовали и убивали даже в игорных домах парижского губернатора герцога де Трема и принцессы де Кариньян. Так что можете себе представить, что происходило там, куда полиция не заглядывала, и никто не стеснял игры, разврата и преступлений!

В «Клоповнике» ставки были поменьше, чем в аристократических притонах, но и тут большая часть доходов шла в карман хозяйки. Она сама всегда садилась за стол и вела счет. Многие ворчали, что у нее дурной глаз, что она ломает им удачу, но терпели: выиграв, Подстилка так щедро благодарила проигравших, что те даже считали себя у нее в долгу.

У Кокардаса голова кружилась от славного воверского вина, а у Паспуаля – от любви к хозяйке; раздеть их было нетрудно. Но Подстилка рассчитала, что не стоит резать курицу, которая несет золотые яйца: если бретеров сразу обчистить, они сюда больше не вернутся.

Что касается Ива де Жюгана и Рафаэля Пинто, им нужно было подружиться с нашими приятелями, чтобы задержать их до ночи или уговорить прийти в «Клоповник» на другой день. Они напросятся проводить Кокардаса с Паспуалем до ворот Парижа – мол, неровен час, повстречаются лихие люди, – а сзади тем временем незаметно подкрадутся Готье Жандри и Кит… Впрочем, этот план еще надо было обсудить с самим отставным сержантом.

Итак, в тот вечер игра шла почти честная, ибо все так или иначе были заинтересованы ублажать наших приятелей. Кокардасу с Паспуалем пришлось за вино и свой проигрыш заплатить всего несколько экю.

Когда Подстилка вставала из-за стола, Ив де Жюган всякий раз потихоньку подталкивал Паспуаля и говорил негромко:

– Не поймешь этих женщин, господин Паспуаль! Уж как мы с товарищем за ней ухаживали – и все напрасно!

– А ведь вы люди молодые, – не без самодовольства отвечал Паспуаль.

– Вот-вот: и молодые, и собой недурны, – а она глядит только на вас.

– Любовь слепа, – вступал в разговор Кокардас.

– Все так, – подхватывал Пинто, – только белым днем любви делать нечего. Приходите перед самым закрытием ворот – и тогда, господин Паспуаль, пусть меня черти унесут, если вы не будете счастливейшим из смертных!

Но как ни занимали нормандца прелести хозяйки, он все же помнил про обещание, данное Шаверни: вернуться до захода солнца. Паспуаль встал из-за стола и окликнул Кокардаса.

– Куда же вы так торопитесь, благородные господа? – забеспокоилась Подстилка. – Я только что для вас насадила каплуна на вертел: думала, вы раньше полуночи не уйдете.

– Дьявол меня раздери! – отвечал гасконец. – Компания тут хорошая, да и каплун наверняка недурен… Но сегодня мы дали слово ужинать у одной принцессы, так что ничего не поделаешь!

Произнеся это, он низко поклонился, театральным жестом подметая пол перьями шляпы. Хозяйка обвила шею Паспуаля жирными ручищами, заглянула ему в глаза и прошептала:

– Это кто из вас двоих с принцессами водится? Ты смотри: я ревнивая, так и знай!

Нормандец что-то промычал в ответ. Он и боялся этой женщины, глядевшей на него одним глазом, и ощущал невыразимое блаженство от колыхания ее жарких грудей.

– Э… что… не знаю… – пробормотал он.

– Ну, так и быть: ступай сегодня к своей принцессе – только поклянись, что завтра, когда закроют ворота, ты будешь у меня.

– Обещаю, – ответил Паспуаль, и бледное лицо его зарделось при мысли о будущих блаженствах.

– Так, овечки! Хватит шептаться, черт побери! – взревел гасконец. – Пошли, лысенький!

– Он пообещал мне прийти сюда завтра вечером, – объяснила Подстилка. – А вы с ним за компанию придете, господин Кокардас?

– Почему бы и нет, моя голубка? Для меня тут найдется вино, для приятеля – любовь. А ради этого, пташки мои, мы с ним на край света отправимся, не то что в «Клоповник»!

– Ну так вот что, благородные господа: сдержали слово, данное принцессе, сдержите и то, что дали мне, – заключила хозяйка и запечатлела на щеке Паспуаля смачный поцелуй. Тот едва не лишился чувств от счастья.

– До завтра! До завтра! – сказали Ив де Жюган и Пинто и многозначительно переглянулись.

Два приятеля довольные вернулись в Париж, не подозревая, что их занесло прямиком в волчью пасть.

III

ГЛАВА С ХОРОШИМ НАЧАЛОМ, ПЛОХИМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ И СОВЕРШЕННО ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМ КОНЦОМ

Обещать было легко – исполнить труднее. Протрезвев и выспавшись, приятели это поняли. Как им выйти на ночь из особняка Неверов без разрешения Шаверни? То есть, конечно, маркиз был им только временный хозяин, и они отлично бы обошлись без его разрешения, однако приятели боялись, что Лагардер потом тоже будет их ругать. Короче говоря, совесть не давала им жить так, как хочется.

– Гром и молния! – почесывал за ухом Кокардас. – Как тут быть?

– Как тут быть? – вторил ему нормандец.

Честь солдата, которому доверили боевой пост, не велела им уходить из дома, но они мучительно искали какой-нибудь предлог, чтобы увернуться от исполнения долга. Обоих так и тянуло к саду Кокнар: гасконец жаждал вина, нормандец – иных радостей.

– Шаверни обязательно пошлет нас к черту! – стукнул себя с досады кулаком по лбу Кокардас.

– Не отпустит! Ни за что не отпустит!

– Надо что-то придумать, лысенький.

– Придумай, Кокардас!

– Я вижу только один выход, да и тот, кажется, плохой.

– И все-таки – какой? Скажи – вдруг получится?

– Не перелезть ли через стену, когда все уснут?

– Нет, не выйдет: Лаго не спит всю ночь, да и городские ворота будут уже заперты… Придумай что-нибудь еще, Кокардас.