Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

стал полковником кавалерии в Арабском легионе – и первым иорданским офицером – выпускником Сандхерста.[57] Но пока Талал учился в Англии, отец практически забыл о его существовании. Амир возлагал все надежды на Наифа.

Талал томился во дворце и, согласно строгому запрету Абдаллы, не участвовал в общественной жизни. К замкнутости и меланхоличности прибавилась клаустрофобия. Молодой человек панически боялся замкнутых пространств – он жаловался, что стены комнат незаметно сдвигаются и скоро его раздавят. Принц буквально задыхался в Аммане.

Весной 1931 года Абдалла отправил юношу на Кипр, к деду – опальному шарифу Хусейну. Старик обрадовался гостю, но его жизнь подходила к концу. Спустя три месяца после приезда внука Хусейн умер. Талал впал в затяжную депрессию и захотел жить вдали от дворца – как рядовой трансиорданский подданный. Абдалла согласился. Амир понадеялся, что одиночество благотворно повлияет на сына, и оставил его в покое.

Несколько лет Талал провел один, горюя, что отец о нем даже не вспоминает. Впрочем, когда Абдалла вспомнил о своем первенце, ситуация резко ухудшилась. Династию надо было продолжать – поэтому амир решил срочно женить Талала. Принца вернули во дворец – и поиски невесты начались.

Первой невестой Талала стала дочь шейха Али Хайдара ибн Джабира – члена многочисленной семьи Хашимитов. Семья девушки настаивала на том, чтобы она была единственной женой принца. Талал принял условие – в знак уважения к будущей супруге. Но Абдалла впал в ярость и разорвал помолвку – заявив, что никто не смеет навязывать свою волю правящему дому Трансиордании.

В 1934 году амир заставил Талала жениться на Зейн аш-Шараф. Отец Зейн, Джамаль ибн Насер, был племянником шарифа Хусейна (деда Талала). По мнению Абдаллы, внутридинастические браки укрепляли семью. Однако Талал считал свой союз с Зейн настоящей трагедией.

Энергичная Зейн быстро завоевала уважение подданных. Она основала Союз женщин Иордании и общество Красного Полумесяца (аналог Красного Креста), патронировала детский дом в Аммане и активно занималась благотворительностью – за что получила почетное прозвище «мать иорданцев». Кроме того, Зейн подарила мужу четырех сыновей (Хусейна, Мухаммада, Хасана и Мухсина) и двух дочерей (Асму и Басму). Талал был настолько обижен на Абдаллу, что, вопреки арабской традиции, отказался называть первенца в честь отца. Принц нарек мальчика Хусейном – в честь любимого деда.

Абдалла обожал маленького Хусейна. Он забрал мальчика к себе, ибо считал, что сын и невестка не смогут достойно воспитать ребенка. Пара уже потеряла двоих детей – шестимесячная Асма умерла от простуды, а Мухсин скончался, когда Абдалла не разрешил Зейн рожать в больнице. Роды проходили в домашних условиях, и младенец погиб.

Талал постоянно находился в состоянии стресса. Безумие, таившееся в нем, проявлялось все четче – подобно тому, как на бумаге проступают слова, написанные невидимыми чернилами, – стоит лишь подержать ее над огнем. Для принца таким огнем были ужасные отношения с отцом, смерть деда, зависть к младшему брату, брак с нелюбимой женщиной и гибель двоих детей. Еще в 1932 году британская делегация после посещения Трансиордании отметила в отчете, что Талал отличается «некоторыми незначительными особенностями».

Перманентный конфликт отца и сына привел к тому, что Абдалла задумал убрать Талала из линии наследования и передать власть Наифу – чье главное достоинство заключалось в том, что он не был Талалом. Таким образом, в 1940-х годах именно Наиф являлся основным претендентом на трон. Хусейн (сын Талала) охотно рассказывает о своей семье в автобиографии «Uneasy Lies the Head that Wears Crown».[58] По воспоминаниям Хусейна, амир был недоволен Талалом и потому отдавал предпочтение сперва Наифу, а затем ему – своему внуку.

Абдалла души не чаял в Хусейне. Мальчик был спортивным и коммуникабельным, интересовался политикой, не страдал от депрессии. Амир серьезно занимался воспитанием и образованием внука. Однажды он уволил учителя арабского языка – тот плохо объяснил ребенку смысл нескольких пословиц. Хусейн очень любил деда и впоследствии назвал в честь него своего первенца, проигнорировав традицию и не дав ребенку имя отца Талала.

Между тем психическое здоровье принца ухудшалось. Талал злоупотреблял алкоголем и вел себя агрессивно. Он часто набрасывался с кулаками на жену и детей. Как-то раз принц избил десятилетнего Мухаммада – вообразив, будто ребенок заодно с его вымышленными «врагами». Неудивительно, что в Иордании информация о Талале засекречена до 2027 года.

В 1939 году Абдалла исключил Талала из линии наследования. Указ был тайным – дабы никто не заподозрил, что в правящей семье есть проблемы. Когда разразилась Вторая мировая война, отец и сын вновь очутились по разные стороны баррикад. Абдалла поддерживал британцев, Талал – нацистов. Подобно Фаруку I и муфтию аль-Хусейни, он мечтал избавить арабский мир от западного влияния и следовал стратегии «враг моего врага – мой друг». На всякий случай амир посадил сына под домашний арест и приставил к нему охрану. После крушения Третьего рейха Талал понял, что ошибался. По натуре он не был кровожадным и искренне сочувствовал жертвам нацизма.

Принц пытался помириться с отцом. Он даже бросил курить, зная, что Абдалла не выносит запах табака. К тому моменту Наиф испортил себе репутацию – во время войны он занимался контрабандой зерна. Амир твердо решил, что младший сын не должен возглавить Трансиорданию, – однако все еще не рассматривал старшего сына в качестве преемника.

Единственным достойным кандидатом на престол, по мнению Абдаллы, являлся внук – десятилетний Хусейн. Амир собирался объявить мальчика наследником, но опасался заговоров и интриг. Единственный способ спокойно привести Хусейна к власти заключался в том, чтобы передать власть его отцу. В 1945 году Абдалла уничтожил секретный указ 1939 года и издал новый, по которому следующим правителем Трансиордании провозглашался Талал.

Талал приступил к обязанностям кронпринца. На его плечи легла огромная ответственность, к которой этот слабый и больной человек абсолютно не был готов. В мае 1951 года Абдалла улетел в Турцию и впервые оставил сына вместо себя в Аммане. Талал и Алек Киркбрайд проводили короля в аэропорт. Вскоре принц позвонил Киркбрайду и заявил, что отец вернулся и прячется во дворце.

Встревоженный Киркбрайд послал во дворец врача. Тот обнаружил у Талала частичную амнезию и дезориентацию. Министр здравоохранения Джамель Тутунги диагностировал «нервное и психическое расстройство». Принца отвезли в американский госпиталь в Бейруте – под наблюдение доктора Форда Робертсона. По убеждению Робертсона, причина болезни крылась в плохих отношениях отца и сына. Доктор также отметил, что пациент не способен нести за что-либо ответственность и его выздоровление маловероятно.

В июне 1951 года Талала перевели в психиатрическую клинику в Женеве. Но принц отрицал свой недуг и вернулся в Амман. Впрочем, через неделю будущий король Иордании снова приехал в Швейцарию. Он понял, что нуждается в медицинской помощи.

Во время лечения пациент впадал в истерику, плакал и кричал, что родственники плетут против него интриги. Абдалла считал болезнь Талала семейным позором и очень беспокоился – но не о здоровье сына, а об авторитете династии. Талал пришел к выводу, что отец его ненавидит. Когда Абдаллу застрелили, принц спокойно сказал: «Я не удивлен. Я предполагал, что это случится».

Убийство Абдаллы открыло в Иордании период междуцарствия, который длился семь недель. Страна погрузилась во мрак. В городах вспыхнули беспорядки – иорданцы грабили и жгли дома палестинцев. Из Багдада в Амман срочно прибыла делегация во главе с Абд аль-Ила-хом – якобы для того, чтобы выразить соболезнования по поводу гибели монарха. Хашимиты обсудили план действий – но так и не сумели изменить парадигму развития королевства. Лишившись Абдаллы, Иордания перестала определять будущее Ближнего Востока. Буквально за ночь она из государства – лидера арабского мира превратилась в объект политического влияния других стран.

Талала следовало привезти из Женевы в Амман и ввести в курс дела. Для этого требовалось время – и 20 июля иорданские министры провозгласили Наифа регентом при Талале. Однако Наиф грубо заявил, что намерен занять престол до конца своей жизни. В противном случае он пригрозил разогнать правительство и не утвердить смертные приговоры убийцам Абдаллы (при условии, что их надо было еще найти и осудить). Подобными глупыми угрозами принц оттолкнул от себя Киркбрайда и ключевых иорданских политиков,