Семь Оттенков Зла (ЛП) - Роберт Рик МакКаммон

class="p1">— Я принесу, — сказала Элла. — У меня готова курица в горшочке, вареная репа и кукурузный хлеб. Сгодится?

— Звучит прекрасно.

Мэтью расслабился, ощутив домашний уют. Общество супругов Бэкетт ему импонировало, а они, похоже, были действительно рады оказать путнику теплый прием. Мэтью рассказал им, как его зовут, а также, что он едет из Нью-Йорка на север. Больше он не сказал ничего. Конверт покоился во внутреннем кармане его костюма, и он хотел, чтобы там он и оставался до тех пор, пока не настанет время передать его брату фон Айссена.

За ужином, пока в кухонном камине тихо потрескивали поленья, Мэтью искренне наслаждался едой, которая могла бы конкурировать с кулинарными шедеврами Салли Алмонд. Посреди трапезы послышался стук в дверь, и Джоэль извинился, покинув свое место. Мэтью ожидал, что прибыли пассажиры какой-нибудь кареты, однако порядком удивился, когда Джоэль Бэкетт вернулся в сопровождении двух индейских воинов, задрапированных в одеяла. Они окинули Мэтью оценивающим взглядом, а он в свою очередь обратил внимание на Эллу, которая быстро завернула большой кусок кукурузного хлеба в полоску ткани и передала его одному из индейцев. Второй кивнул в знак благодарности. После этого нежданные гости ушли, не проронив ни слова, а Джоэль вернулся к столу.

— Это наши индейские друзья, — пояснил он. — Их поселение находится довольно далеко отсюда, к югу. Но они готовы проделывать долгий путь, чтобы заполучить кукурузный хлеб моей крошки Эллы. А мы рады им помочь.

— Для меня это комплимент, — кивнула Элла. — Иногда они приносят нам оленину и свое племенное пиво. Джоэль его очень любит. Я один раз попробовала, и мне показалось, что я пью жидкий огонь. — Она поморщилась и пожала плечами. — Но, в любом случае, мне приятно знать, что они считают нас друзьями.

Индейцы, бандиты, дикие звери, — вспомнил Мэтью. — Что ж, по крайней мере, индейцы, похоже, не будут проблемой.

— Вы, кстати, назвали мое имя, — сказал Джоэль, зажигая свою трубку от пламени свечи.

— Простите?

— У двери. Вы назвали мое имя. Кто рассказал вам о нашей таверне?

— Гм… еще один путешественник. Вероятно, он останавливался у вас.

— В самом деле? Как его имя? У нас с Эллой отличная память.

Мэтью терпеть не мог лгать, но был ли у него выбор?

— Не могу похвастать тем же, сэр. Я не запомнил его имени. Мы встретились в таверне в городе.

Ложь сорвалась с его губ удивительно легко, и Мэтью невольно ощутил недовольство. Вот уж он не думал, что лгать — в его характере.

— Кстати, вы курите трубку? Можно сказать, это особое предложение для моих гостей…

— Нет, сэр, но благодарю.

Джоэль некоторое время курил молча. Элла предложила Мэтью добавки, и он не отказался.

— Так, стало быть, вы направляетесь на север? — продолжил Джоэль свой расспрос через какое-то время. — Куда именно?

Мэтью решил, что лучше всего будет солгать про Бостон, но ему вовсе не хотелось так плотно увязать во лжи. Что изменится, если эти двое узнают о его пункте назначения? Наверняка, ничего! Решено, он назовет его. Но ни слова не скажет о конверте. Никогда.

— Вообще-то, — начал Мэтью, сделав глоток превосходного глинтвейна, — я еду навестить кое-кого. Я так понимаю, путь отнимет еще день. Где-то в миле отсюда у дороги будет ответвление вправо, верно? Небольшой тракт. Я направлюсь по нему.

Джоэль на протяжении рассказа дымил своей трубкой. Но, услышав последние слова, он медленно вынул ее изо рта и опустил.

— Мэтью… если позволите… кого вы собираетесь навестить?

Я же поклялся, что никому ничего не скажу, — сетовал Мэтью про себя. Он так и должен был ответить. С другой стороны, ничего ведь не случится, если эти люди узнают имя? Имя не имеет значения.

— Джентльмена по фамилии фон Айссен, — ответил он.

Джоэль переглянулся с Эллой, а затем снова посмотрел на молодого решателя проблем из Нью-Йорка.

— Если вы говорите о дороге, ведущей к речным утесам, — а я полагаю, что вы говорите именно о ней, — то, уверяю вас, никто по фамилии Айссен там не живет. Может, вы имели в виду дом Вайдена?

— Нет, я… То есть, я имею в виду… Мне сказали, что фон Айссен живет в конце той дороги.

— Кто вам это сказал?

Мэтью почувствовал, как его утягивает непроходимое болото. Рассказать, или нет?

— Его брат, — решился он, просто пытаясь вырваться из этого тумана.

— У Вайдена брата не было. Вообще говоря, он умер много лет назад. Мы с Эллой тогда еще даже не перебрались сюда и не завели здесь хозяйство. Жили на ферме.

Мэтью почувствовал, что бледнеет.

— А кто он… в смысле, кем он был? Вайден.

— Николас Вайден, — ответила Элла. Выражение ее лица отчего-то сделалось каменным. — Это был сумасшедший голландец, который раньше зарабатывал на судоходстве, когда жил на родине. По крайней мере, такие до нас доходили слухи. Он построил свой дом — настоящий нарыв на лице земли! — и оттуда пытался контролировать речное судоходство.

— Контролировать? В каком смысле?

— Построить огромный барьер из бревен, — ответил Джоэль. — Некие ворота на цепях и шкивах, чтобы блокировать лодки, которые отказывались платить взнос. Мы так поняли, что он затем и прибыл сюда из Голландии, чтобы основать здесь свою речную империю.

— И у него получилось? — поинтересовался Мэтью. — Хотя бы… со стройкой?

— Что-то пошло не так. Была какая-то авария. Его инженер погиб, а барьер был разрушен. Скалы под домом Вайдена раскололи бревна так, что лодки даже не могли там причалить. Пара рисковых парней из Нью-Йорка пыталась, но, как нам потом рассказали, их лодке пробило днище.

— Хм, — вздохнул Мэтью, нахмурившись. — И после этого Вайден умер?

— Много лет назад, когда мы еще жили на ферме, — ответила Элла, — мы видели, как мимо проезжала похоронная повозка. Следом тянулся целый караван с вещами из его дома. Сейчас там уже никто не живет.

— Уже очень давно, — протянул Джоэль, выпустив клуб дыма к потолку.