Федор Гайворонский - Последний тамплиер

К ристалищу, располагавшемуся за городскими воротами, посреди обширного поля, мы подъехали под громкие приветственные крики люда.

— Высокородный шателье граф ла Мот! — возвестил герольд, рассмотрев герб на моем щите, — и его славные воины!

Новый взрыв приветствий потряс воздух.

Мы проехали к месту, позади арены, где полагалось надевать латы. Десятки рыцарей уже готовились к предстоящему сражению. Всего было восемь отрядов, разделенных в противоборствующие пары — рыцари Луны (в отряд которых включили меня) против рыцарей Солнца, рыцари Звезды против рыцарей Ночи, рыцари Льва против рыцарей Единорога, и рыцари Горы против рыцарей Холма. Каждый надевал поверх доспехов выданную накануне котту, с гербом, соответствующим отряду, и прикреплял к копью флажок-гонфанон.

С гордостью я надел отцовский турнирный шлем с орлом на макушке и забралом в виде клюва. Шарль, малоопытный в рыцарском деле, получил обычный глухой шлем, в котором ему было удобно ориентироваться в бою. Привязав с помощью Шарля, к левой руке роскошный белый шелковый шарф, с алой бахромой, и укрепив на затыльнике шлема львиный хвост, привезенный из Палестины, я подъехал к занавеси. Мое вооружение осмотрел констебль. Найдя его соответствующим требованиям поединка, он кивнул герольду.

— Владетель изобильных земель Шюре и ла Мот, рыцарь базилики святого Иоанна, мастер меча, высокоблагородный граф Жак ла Мот с оруженосцем! — возвестил герольд.

Занавесь распахнулась. Я, сопровождаемый Шарлем, выехал на арену. Взревели трубы. Зрители повскакали с мест, посылая восторженные приветствия.

— Жак, Жак! — басил со своего места Гамрот, сидевший вместе с мастером Эдуардом прямо под герцогской ложей.

Я сделал по арене круг почета, отсалютовав копьем герцогу. Мне бросали букетики первоцветов и платки, трубачи дули в трубы изо всех сил. Завершив круг, я встал в ряд рыцарей Луны. Позади находился верный Шарль.

Потом выехал «владетель изобильных земель, рыцарь прекрасной дамы Анжелики, поэт и трубадур, высокоблагородный граф ле Бер», и снова трубы взорвались в неистовом вое, и снова на арену полетели цветы и платки.

Потом выехал странствующий рыцарь Анри де Труа, после него — «пожелавший остаться неизвестным, рыцарь Совы», затем — также пожелавший остаться неизвестным, рыцарь Красного Ворона, в великолепных красных доспехах, покрытых тонким слоем меди.

Рыцари выезжали нескончаемой процессией, каждого приветствовали трубы и восхищенная публика. Но вот, торжественный выезд завершился. Был брошен жребий. Первыми предстояло сражаться Солнцу и Луне.

Мы разъехались по разные стороны ристалища. Отряды стали в линию, и по сигналу герольда, ринулись навстречу друг другу. Лишь только я тронул коня, как азарт боя охватил меня. Я летел как на крыльях, с трепетным восторгом чувствуя удары львиного хвоста по панцирю, представляя, как гордо развевается мой черный шелковый плащ с золотыми лилиями и фиолетовым подбоем, как волнуется черно-белая, в клетку, попона с алой бахромой, как трепещет золотой султан, привязанный к конскому хвосту.

Ближе, ближе, ближе…Ап!

Я успел ударить противника в шлем и ловко отвести своим щитом его копье, которое тотчас сломалось. Противник упал. Я вздыбил коня и победно взмахнул своим копьем. Первая часть состязания закончилась. К упавшим уже спешили оруженосцы, а оставшиеся в седле, разъезжались в свои стороны. Когда мы построились, стало видно, что рыцарей Луны стоит больше, чем рыцарей Солнца. Мы победили в первой части турнира!

— Победили рыцари Луны! — возвестил герольд, и зрители завизжали от восторга.

После нас сражались друг с другом остальные отряды. Я, подняв забрало, с восторгом наблюдал за поединками. Когда победители были определены, из восьми отрядов осталось четыре — рыцари Луны, Единорога, Звезды и Холма.

Предстояла вторая часть турнира — поединки верхом на конях, в которых помимо рыцарей, участвовали их оруженосцы.

Мы покинули арену, чтобы сменить тяжелые доспехи на более легкие. В это время на арену вышли акробаты, которые принялись услаждать публику своими трюками.

Меняя кованые панцирные доспехи на более легкие кольчужные, я слышал, как возмущался один из рыцарей, сражавшихся за Солнце. Он очень хотел принять участие во второй части турнира. Тогда к нему подошел рыцарь с гербом Холма.

— Мой благородный брат, — сказал он, — я стар и турниры не приносят мне былой услады. Я готов отдать тебе свою котту.

С этим словами он отдал свою котту с гербом Холма, обменялся с радостным рыцарем братским поцелуем, и вернулся к своим оруженосцам.

Ходивший от одного рыцаря к другому констебль, делал некоторым замечания насчет вооружения. Так, например, он запретил одному молодому немцу пользоваться в предстоящем сражении перначом, несмотря на то, что перья оружия были деревянные, обшитые кожей. Осмотрев мой турнирный меч, выполненный из китового уса, и тоже обшитый кожей, констебль заметил на лезвии торчащую шляпку гвоздя и приказал ее убрать. Тотчас Шарль забил гвоздь попавшимся под руку камнем.

Собравшись, проверив снаряжение Шарля, я с помощью своих людей забрался в седло. Они же помогли сесть Шарлю. Я тронул уздцы и подъехал к занавеси. Констебль вторично осмотрел вооружение мое и оруженосца и дал знак герольду. Я снова оказался на арене.

Шарль прекрасно знал свои обязанности — Гамрот был хорошим наставником, но на всякий случай, я сказал оруженосцу:

— Турнир — не война. Я сам справлюсь с противниками. Твоя главная задача смотреть — чтобы никто не подъехал ко мне с боевым оружием. Если же вдруг такое случится, стукни меня по плечу рукой, или оружием.

— Да, господин, — ответил он. В шлеме, его голос звучал глухо.

Герольд приказал строиться. Бросили жребий. Первыми сражаться выпало Звезде и Холму. Я поднял забрало, Шарль отстегнул ремни и снял свой шлем. Мы стали с любопытством наблюдать за разгоравшейся схваткой. Чтобы не упускать такого подходящего момента, я продолжал учить своего оруженосца.

— Холм с месяцем на шлеме слишком развернулся к противнику. Сейчас его ударят в грудь. Точно! Он долго не продержится. Он слишком поддается азарту и не думает о защите. А так нельзя. Есть закон боя — три удара — защита, один — нападение. Вот, смотри! Тот, в испанских доспехах, все делает, как надо. Не горячится, правит коня ступнями, бедра вжаты в конские бока. Видишь, как он ловко работает телом? Он постоянно держится в напряжении. Чуть противник приготовится для удара, тот уже готов увернуться. Но защита его непростая. Он только притворяется, что не нападает. Как только противник ошибется, он сразу ударит.