Ефим Лехерзак - Москва-Лондон

с этой династией Тюдоров! Ведь все ныне сущие ее принцессы и единственный принц — мои племянники… в сущности… ну уж Мария-то — первая из них: дочь моей сестры! Следовательно, для Филлипа она — тетка! Каково, черт побери?

— Я полагаю, мой государь, — как-то вскользь заметила Диана, — в этом городе, пожалуй, можно было бы найти достаточно благородного и авторитетного англичанина, неплохо к тому же осведомленного в делах династии Тюдоров… после вас, разумеется, мой государь…

— Ну что же, мой очаровательный, хитрый и ловкий дипломат, — усмехнулся Карл, — найди мне такого англичанина!

— Когда прикажет мой государь?

— Тотчас же, моя прелесть!

— Но быть может, сначала вы примете участие в моей пьесе?

— О да, разумеется, черт возьми! Только не вздумай еще раз за один день надуть меня! Нельзя ведь дважды прощать один и тот же грех… И не прощу — видит Бог! Приведи его к ужину!

— Повинуюсь, ваше священное величество! — промолвила Диана, низко склонив голову. — А теперь вас трепетно ждет очаровательный цветок

с белыми лепестками. Ах, как я завидую ему!..

…В своем сказочно роскошном, царственном одеянии, ослепительно прекрасная, решительная и заметно возбужденная, Диана стремительно вошла в свой небольшой, но несколько по-женски кокетливо обставленный рабочий кабинет с двумя закамуфлированными под книжные шкафы дверями, где Чанслер и Смит коротали время за неторопливой беседой.

— Ах, мой Ричард! — Диана протянула ему обе руки. — Все прекрасно!

— О великий Боже! — восхищенно проговорил Чанслер, целуя ее руки. — Как же ты очаровательна сейчас, моя богиня!

Чарли же просто опустился на одно колено и с таким нескрываемым

и простодушным восторгом и удивлением смотрел на Диану, что та весело засмеялась, поцеловала доброго Смита в лоб и сказала:

— О, мои милые рыцари! Я так рада, что сегодня могла понравиться вам… Но, право же, у меня совсем мало времени.

— Твои высокие гости все еще здесь, дорогая моя? — с тревогой спросил Ричард.

— О да, мой милый, и будут здесь еще достаточно долго… Его святейшее величество император Священной Римской империи, король Испании, Нидерландов и множества других земель и народов повелитель Карл V приглашает английского лорда сэра Ричарда Чанслера отужинать и приятно побеседовать с ним о делах большой европейской политики! — Диана была счастлива этой своей победой и совершенно искренне считала, что это ее настроение не может не разделить ее названый супруг.

Но Ричард совершенно растерялся и попятился вдруг к дверям, словно собирался удариться в бегство!

— Я? С императором Карлом? Ужинать? Беседовать? — Он сорвался почти на крик. — Да ты вполне ли уверена, моя Диана, что еще не сошла с ума?

— Абсолютно! — решительно заявила она с очаровательнейшей из своих улыбок.

— Но зачем ты это сделала?

— Ах, мой милый Ричард, боюсь, ты совсем запамятовал, что твои патроны в Лондоне крайне серьезно озабочены судьбой династии Тюдор и поручили тебе из первых рук узнать, что думают на этот счет в Европе!

— О великий Боже! — взмолился Чанслер. — Пусть все мои патроны вместе со своей династией Тюдор отправляются ко всем чертям и сами лезут в пасть к этому проклятому людоеду! Мне совершенно не о чем разговаривать с этим… с ним… Я никогда в жизни не разговаривал с королями! Да я и вблизи-то их никогда не видел. Да и кто я такой, чтобы ужинать и беседовать с самим императором, наследным принцем и их свитой?

— Ты просто английский лорд, прибывший в Антверпен всего на не-

сколько дней по своим наследственным делам, — уверенно и увлеченно говорила Диана. — Ты не придворный аристократ, но общую ситуацию

в Вестминстере оцениваешь следующим образом…

И она так кратко и четко обрисовала ситуацию при дворе династии Тюдор, что потрясенный Чанслер воскликнул:

— Лучше, чем ты это сделала только что, я не смогу рассказать никогда в жизни!

— И не нужно, дорогой мой, — очаровательно улыбалась Диана, — ведь твоей переводчицей буду служить я. Император со своим наследником не знают английского языка, а эти пьяницы и обжоры, их отвратительные герцоги, кроме того, чем они сейчас усиленно занимаются, вообще не способны на что-либо иное, а тем более даже на минимальную мыслительную деятельность! А ты у меня — умница, и я уверена, что все оценят это с первых же минут общения с тобою. Но время идет, дорогой мой, я должна сейчас ненадолго покинуть тебя. — Она строго и придирчиво осмотрела туалет Ричарда и удовлетворенно кивнула: — Прекрасно, милорд, вы вполне готовы! Бог вам в помощь и защиту…

— Ах, и зачем ты все это… нагородила? — уныло пробормотал Ричард

и, тяжко вздохнув, пожал плечами. — Я ведь вовсе еще не посол его величества короля Англии…

— Но разве только посол обязан думать о благе своей страны? — Никогда еще Диана не смотрела на него столь серьезно и не говорила с ним так подчеркнуто сухо. — Далеко не каждого посла император Карл жалует приглашением отужинать с ним. Далеко не каждый посол сможет использовать это обстоятельство с должной пользой для своей страны. Но мой супруг… — Диана вдруг так ласково и нежно улыбнулась Ричарду, что тот порывисто подошел к ней, схватил ее руки и прижал их к своим губам. — Но мой супруг сегодня докажет, что вовсе не обязательно быть официальным послом своей страны, чтобы верно и, главное, с пользой служить ей! Простите, Чарли, мне очень жаль, но приглашение императора относится только к Ричарду…

Добрый Чарли вновь упал на одно колено и прижался губами к руке Дианы.

— О, мадам богиня! — вдруг воскликнул он.

Все весело засмеялись.

Диана исчезла так же внезапно и незаметно, как и появилась, — словно прошла сквозь стену…

…Когда она привела Чанслера в свою роскошную парадную столовую, королевский пир, очевидно, только что начался.

Идя сюда, он боялся, что по пути ноги его сломаются и он непременно рухнет на пол в самый неподходящий момент. К тому же абсолютно нечем стало дышать, а во рту язык терся о нёбо, как о железную щетку…

Но сейчас, представ пред грозным владыкой полумира, Чанслер вдруг почувствовал себя настолько легко и раскованно, что впору смеяться в лицо императору, его наследнику и этим надутым великим грандам Испании!

Но Чанслер, разумеется, не засмеялся, а с достоинством и умением за-

правского вельможи и царедворца отвесил глубокий поклон Карлу, несколько менее низкий — принцу Филиппу, а герцоги свиты были удостоены лишь вежливого наклона головы гостя в их сторону.

Глаза Карла хищно сверкнули.