По следу зверя - Валерий Бродовский

и в самом деле оказалось недалеко. Километра через два старик остановился у чернеющего кустарника и призывно помахал, требуя следовать за ним. Оставив на всякий случай рядом с молодой женщиной и ее детьми Лопату, Грушин со Сверчком углубились в заросли.

— Я сюда по нужде полез, э… по надобности первейшей, — отводя ветки от лица, принялся объяснять старик. — Только портки было скинул, глядь в сторону, а там труп лежит. Вернее, то, что от него осталось. От страха чуть было не оконфузился! — выдавил дед улыбку. — Должно быть, тело кабаны сгрызли. Тут же в кустах и карабин лежал. Только патронов в нем не было.

Тщательно осмотревшись по сторонам, Сверчок шепнул Олегу:

— Узнаю это место. Здесь я Власенко застрелил. Теперь знаю, как дальше идти, — уверенно сказал он.

Они вернулись к телеге. Видя уставшие, изможденные лица женщины и ее дочерей, Грушин вновь предложил старику переночевать с ними в лесу, а утром продолжить путь, однако тот остался непреклонен.

— Нет, поедем. К утру на месте будем. Дома и отдохнем.

Вспомнив, что полицаи отобрали у них всю провизию, Олег достал из вещмешка три банки немецкой тушенки и протянул их женщине.

— Все, что можем, — сказал он. — Вы так и не ответили, куда едете.

Услышав название села, Лопата нахмурился. Это было то самое место, где он повстречал Мирона Карпова. Отведя деда подальше от телеги, ефрейтор глухим голосом проговорил:

— Отец, не ходи туда.

— Чего это? — попытался тот возмутиться.

— Нет больше вашего села. Сожгли его фашисты. Вместе с жителями спалили. Немногим удалось спастись.

Услышав трагическую весть, старик поник плечами и ссутулил спину. Некоторое время он стоял, замерев словно изваяние.

Лица разведчиков были напряжены. В этот момент каждый из них испытывал душевные муки, словно лично был виноват в случившемся. Он и миллионы таких же молодых и сильных мужчин, не сумевших предотвратить опасность, вовремя дать отпор врагу.

— Беда, ой беда! — Стерев выкатившиеся из глаз скупые стариковские слезы, возница выпрямился. Взгляд его упал на внучек, прижавшихся к матери. — Ничего, заново отстроимся! Ничего…

Велев старику по приезде на место сдать Мирону Карпову найденное оружие, разведчики простились с ними. К этому времени ночь уже обняла землю от края до края. Вокруг было тихо, темно и диковато…

Вопреки ожиданию Сверчка, следующий день только к полудню принес радость находки. Наконец они обнаружили документы Хойера. Благодаря кожаному переплету, почти все папки неплохо сохранились.

Сверчок ликовал. Теперь у него появилось больше уверенности в том, что Виктор Вовк оставит его в новом отряде.

Несколько дней спустя после их возвращения капитан собрал личный состав на плацу и сообщил о представлении Николая Цвирко к боевой награде. Это была вторая в жизни Коли медаль. Первую, «За отвагу», ему вручали год назад. Тем же вечером Виктор снова заглянул к ним в казарму и предложил Сверчку прогуляться.

Покинув территорию лагеря, они некоторое время шли молча, прислушиваясь к замирающим звукам осеннего леса. Заметив на переносице капитана хорошо знакомую глубокую складку, Коля насторожился — она появлялась всегда, когда Вовк сосредоточенно обдумывал тот или иной вопрос или решал задачу. Не выдержав долгого молчания, юноша заговорил первым.

— Товарищ капитан, случилось что? Что-то с моими близкими, с мамой?

— Не волнуйся, мать твоя жива и здорова, — ответил быстро Вовк. — Ждет тебя. Так что, как только придет награда, лично доставлю тебя к ней.

Вовк собирался как можно мягче объявить юноше, что в отряд, готовившийся к особому заданию, он его зачислить не может. По требованию вышестоящего начальства в него должны были войти лишь специально обученные красноармейцы. Несмотря на то что восемнадцатилетний Николай Цвирко не раз участвовал в сложнейших операциях, хорошо умел стрелять и уходить от погони, ему все же не хватало некоторых качеств профессионального диверсанта. Но главное было не в этом. Вовк не хотел рисковать жизнью паренька, которого полюбил, как младшего брата.

Чувствуя, что офицер чего-то недоговаривает, Сверчок остановился, взглянул на него в упор:

— Товарищ капитан, что-то хотите сказать?

— Хочу, Коля. — Вовк не стал отводить глаза. — Хочу поздравить с тем, что война для тебя закончилась. Скоро нам предстоит расстаться.

— Как же так, товарищ капитан? — не сумев скрыть обиду, проговорил, едва не заплакав, Сверчок.

— Так получается, Коля, извини. Я человек военный, можно сказать, подневольный. Куда прикажут, туда и иду. А тебе надо учиться. Скоро в Минске откроются все учебные заведения.

— Как же так? — продолжал сокрушаться юноша. — Нечестно это, товарищ капитан!

Они повернули назад.

— Разве ты не хочешь учиться? — Вовк пытался ободрить его. — Станешь инженером или учителем. А может, врачом?..

— Я воевать хочу! — заупрямился Сверчок. — Не возьмете к себе — пойду в военкомат. Восемнадцать уже есть, возьмут. Не имеют права не взять.

«А ведь и вправду пойдет! — чертыхнулся капитан. — Запишут в пехоту, а там…»

Офицер хорошо знал, что «окопники», как называли пехотинцев, на войне гибнут чаще других военнослужащих. Несколько минут они шли молча. Вдруг, вспомнив новость, о которой только недавно сам узнал, Виктор спросил:

— Коля, а ты на море бывал?

— Нет. Когда бы?

— А хотел бы съездить, искупаться?

Сверчок неопределенно пожал плечами:

— Съезжу, когда война закончится.

— Зачем же ждать? У меня тут поездка одна намечается. Хочу взять тебя с собой. Надо с одним человеком встретиться. Кстати, ты его хорошо знаешь.

— Вы бы лучше меня в отряд зачислили, товарищ капитан, — сухо отрезал парень.

7

Раньше о море Коля имел смутные представления. Лишь по тем черно-белым рисункам из книжек о приключениях, которыми зачитывался. Море его потрясло. Оно не шло ни в какое сравнение с самым большим озером в их округе. Безграничное, с зеленовато-голубым отливом, с видимыми сквозь толщу прозрачной воды камешками на дне, которыми играла набегавшая на берег волна, то подкатывая их ближе, то сбрасывая обратно, оно восхищало.

Юноша подступил к воде, опустил в нее руки. Несмотря на то что на дворе стоял сентябрь, море показалось ему теплым.

— Это время года в Сочи самое лучшее, чтобы купаться и загорать, — промолвил капитан Вовк, с любопытством наблюдая, как несколько человек, шумно пофыркивая, плескались в волнах, метрах в сорока от них. Бархатный сезон был в самом разгаре. — После войны непременно привезу сюда жену.

Сверчок с удивлением посмотрел на него:

— Так вы что, женаты, товарищ капитан? Никогда не упоминали об этом…

— Успел, ага! Перед самой войной поженились. Даже неделю не прожили вместе. Она у меня актриса. Сейчас в Ташкенте находится со съемочной группой. Пишет: кино снимают. Героическое! — Вспомнив супругу, с которой за все