Густав Эмар - Мексиканские ночи

— Поедем в Мехико, — сказал дон Антонио, — она там, если еще жива.

Неизвестно, каким образом, но уже на третий день их пребывания в городе дон Антонио обнаружил убежище девушки.

Но оставим пока дона Антонио и его друга и расскажем о том, как освободили донью Долорес.

Дон Мельхиор поместил сестру в монастырь Кармелиток и, подкупив настоятельницу, добился того, что к девушке никого не пускали, письма на ее имя и написанные ею самой перехватывали. Таким образом, для доньи Долорес ее крошечная келья стала настоящей тюрьмой. У девушки не оставалось ни малейшей надежды на освобождение. Впрочем, брат ей прямо сказал, что она должна принять постриг. Только в этом случае он мог рассчитывать на наследство.

Однако для пострига необходимо было либо согласие девушки, либо особое распоряжение свыше, и тут ему пришел на помощь Диего Исагирре, секретарь губернатора, и донья Долорес была доставлена в монастырь с предписанием губернатора.

Вечером того дня, когда дон Мельхиор попал в руки своего пленника, дона Адольфо, часов около девяти, трос укутанных в плащи всадников подъехали к воротам монастыря.

На стук вышла привратница, открыла окошечко в воротах, окинула взглядом прибывших, шепотом переговорила с одним из них и впустила его в ворота. Остальные остались ждать.

Привратница проводила незнакомца до кельи настоятельницы и доложила:

— Дон Диего Исагирре, доверенный секретарь его превосходительства господина губернатора!

После обмена приветствиями дон Диего передал настоятельнице какой-то пакет. Та вскрыла его, пробежала глазами и сказала:

— Очень хорошо! Я к вашим услугам!

— Не забудьте, пожалуйста, что вы обязаны хранить тайну. Никто не должен знать, каким образом донья Долорес покинула монастырь.

— Будьте покойны, никто не узнает.

— Если станут допытываться, скажите: «Сбежала». А теперь я вас попрошу предупредить обо всем донью Долорес.

Настоятельница тотчас же отправилась за доньей Долорес.

Молодой человек, оставшись один, изорвал в клочья привезенный приказ и бросил в камин.

— В один прекрасный день губернатор мог бы узнать, что есть некто, мастерски подделывающий его подписи, и позавидовал бы такому искусству. Но мне все равно. Пусть горит, — и он насмешливо улыбнулся.

Через четверть часа настоятельница вернулась вместе с девушкой.

— Вот донья Долорес де ля Крус. Имею честь сдать вам ее с рук на руки!

— Весьма признателен вам, и, надеюсь, вы сможете убедиться в том, что Его Превосходительство не забывает тех, кто беспрекословно исполняет его приказы.

Настоятельница низко поклонилась.

— Готовы ли вы, сеньорита? — обратился дон Диего к девушке.

— Да! — ответила донья Долорес.

— Тогда я прошу вас следовать за мной! Девушка закуталась в плащ и, даже не попрощавшись с настоятельницей, вышла.

Настоятельница проводила их до самых ворот, низко поклонилась и, заперев ворота, вернулась обратно.

— Сеньорита, — очень вежливо обратился к девушке дон Диего, — будьте любезны сесть на коня!

— Сеньор, — ответила девушка, — я — беззащитная сирота и должна вам повиноваться, всякое сопротивление с моей стороны бесполезно, но…

— Донья Долорес, — сказал один из всадников, — нас послал за вами дон Хаиме.

— Неужели? — вскричала девушка.

— Успокойтесь, сеньорита, и садитесь скорее на коня, надо торопиться!

Девушка легко вскочила в седло.

— Теперь, господа, я вам больше не нужен, — сказал дон Диего, — прощайте, счастливого пути!

Они тронулись в путь и скоро скрылись в темноте.

«Они так мчатся, что вряд ли дон Мельхиор их догонит», — подумал дон Диего и, завернувшись поплотнее в плащ, пошел во дворец губернатора.

Донья Долорес вместе с Домиником и Лео Карралем, а это были они, скакали всю ночь. Лишь с восходом солнца они достигли заброшенного ранчо, где их дожидались дон Хаиме, граф и еще несколько друзей, к великой радости доньи Долорес.

Все вместе они отправились в Мехико, в небольшой домик, где все было приготовлено для встречи. Донья Долорес буквально упала в объятия доньи Марии и ее дочери. Дон Хаиме и остальные удалились, оставив женщин одних, чтобы они могли вволю наплакаться и наговориться. Граф снял себе жилье неподалеку и предложил Доминику поселиться вместе с ним. Решено было как можно реже посещать дом, где жила донья Долорес, чтобы не привлекать к нему внимания.

Дон Хаиме снова начал свою бродячую жизнь, лишь изредка, и то ночью, навещая молодых людей.

Лео Карраль, считая графа женихом своей госпожи, взял на себя управление домом, и граф предоставил ему полную свободу действий. Дон Хаиме во время своих редких посещений вел разговоры о самых обыденных вещах, но при прощании всякий раз просил друзей следить за соседним домом.

Так прошло несколько дней. Донья Долорес снова расцвела, и веселые голоса ее и Кармен звенели на весь дом.

Даже донья Мария заражалась этой беспечной веселостью, и на ее печальном лице изредка появлялась улыбка.

Граф и его друг вносили некоторое разнообразие в жизнь добровольных затворниц. Они боялись выйти на улицу и были отрезаны от внешнего мира. Друзья же, несмотря на предостережение дона Хаиме, посещали девушек все чаще и надолго задерживались.

Как-то вечером граф и Доминик сели от скуки играть в шахматы, но игра их мало интересовала, и каждый думал о своем. Вдруг раздался сильный стук в дверь.

— Какого дьявола принесло в столь поздний час? — вскричали друзья.

— Ведь уже далеко за полночь! — сказал Доминик.

— Если это не дон Хаиме, то я, право, не знаю, кто бы это мог быть? — произнес граф.

— Да, это, без сомнения, он, — заметил Доминик. Дверь отворилась, и на пороге появился дон Хаиме.

— Здравствуйте, господа! Вы не ожидали меня в такой поздний час?

— Вы всегда для нас желанный гость!

— Благодарю. Вы позволите мне распорядиться, — и он обернулся к сопровождавшему его слуге: — Принеси мне, пожалуйста, ужин, Рембо!

Слуга поклонился и вышел.

Дон Хаиме положил свою шляпу и опустился на стул, обмахиваясь платком.

— Я умираю с голоду, друзья мои!

ГЛАВА XXIII. Ужин

Молодые люди смотрели на дона Хаиме с нескрываемым удивлением. Рембо еще с кем-то принес уже накрытый стол и поставил возле дона Хаиме.

— Рембо просто молодец, господа, — весело сказал дон Хаиме, — он догадался накрыть на троих в надежде, что и вы не откажетесь разделить со мной трапезу. Очнитесь от ваших дум и садитесь за стол.

— С большим удовольствием! — ответили молодые люди.

Дон Хаиме был очень оживлен и ел с большим аппетитом, сыпал шутками, анекдотами. Остроты, разные истории не сходили с его уст.