Крис Хамфрис - Джек Абсолют

Выслушав рассказ Джека, Брант поморщился.

— Белому Отцу, пребывающему по ту сторону Большой Воды, служат не самые достойные сыны.

— Зато достойные союзники, — заметил Ате, указывая на склон, где ирокезы, могавки и сенеки, стоя на коленях среди мертвых и умирающих, возносили горестные ритуальные песнопения.

— Они настоящие герои, — добавил Джек, — сражались без тени страха и победили, несмотря на непривычную для них тактику.

— И заплатили кровью, — заключил Брант.

Все трое помолчали, в то время как скорбные возгласы индейцев слились в общий вопль отчаяния.

— Бледнолицые могут позволить себе такие потери, ибо им несть числа, тогда как мы... — Вождь не закончил фразу и лишь медленно опустил руку.

По дороге в Освего Джек и Ате не могли не отметить того, сколь редкими и немноголюдными стали поселения ирокезов. Для поредевшего племени потеря стольких молодых мужчин была тяжким ударом.

— Идем, — сказал Джек. — Давайте вернемся в лагерь. Может быть, хоть там нас ожидает что-нибудь утешительное.

Однако, еще не добравшись до форта Стэнвикс, они почуяли неладное. Ветер с востока донес до их ноздрей запах дыма. Поначалу это пробудило в них надежду на то, что бабахавшим до сих пор попусту пушкам каким-то чудом удалось поджечь форт. Но стоило товарищам подняться на последнюю возвышенность, как стали видны поднимавшиеся к небу клочья черно-серого дыма. Только клубились они не над цитаделью мятежников, а южнее и восточнее. Оттуда, где располагались индейские становища.

Джек, Ате и Брант, не обменявшись ни словом, бросились бежать. Вскоре до их слуха донеслись еще более тревожные звуки: к треску пламени добавились причитания.

Ужас заставил их прибавить ходу. Лагерь ирокезов горел. Шалаши из кедровой коры и палатки из оленьих шкур, те, которые еще не рухнули, полыхали как факелы. Несколько воинов, только что вернувшихся с поля боя, в отчаянии метались вокруг. Они искали и звали своих близких. Повсюду лежали трупы.

Джек наклонился к одному из них. Это было тело молодой женщины, свернувшейся клубочком, как будто во сне. Ее платье из оленьей шкуры не было опалено. Причиной ее смерти стали не огонь и дым, а глубокая рана в спине.

Джек поднялся. В горле у него запершило, и, прежде чем заговорить, ему пришлось прокашляться.

— Багинет, — выдавил он, вытирая о рубаху испачканные в крови руки.

Рядом, подтянув колени к подбородку, сидел старик с длинными, ниспадавшими на плечи седыми волосами.

— Что здесь случилось, Сагейова? — спросил Брант, опустившись близ него на колени.

— Пришли солдаты. Из форта. Они принесли свой огонь и ножи на своих ружьях.

— Из форта? — Джек, прищурившись, посмотрел сквозь дым туда, где виднелся гребень стены, над которым по-прежнему реяло звездно-полосатое знамя. — Но ведь форт в осаде. Как им удалось совершить вылазку? И что делали королевские солдаты, которые должны были вас охранять?

Старик зашелся в кашле, и Ате, склонившись, поднес ему фляжку с водой. Напившись, старый индеец немного оправился, но им все равно пришлось склониться к нему, ибо он мог говорить только шепотом.

— Нас охраняли зеленые мундиры, те, язык которых застревает в горле. Пришел их вождь и заставил уйти. Ворота отворились, янки вышли из форта и пришли в наш лагерь.

Он зашелся в очередном приступе кашля и повалился набок. Джек перевел взгляд на позиции регулярных войск.

— Это немецкий язык застревает в горле. А зеленые мундиры носят егеря.

Брант лишь произнес вслух то, о чем подумал Джек. Вместе с Ате он помчался туда, где реял «Юнион Джек».

У палатки Сент-Легера был поставлен стол, за которым, обливаясь потом, восседал красномордый полковник. Стоявшие перед ним два лоялистских командира, Джонсон и Батлер, ожесточенно спорили.

Позади него группами расположились его офицеры, включая и опиравшегося на трость графа фон Шлабена, на чьем подбородке выделялся багровый кровоподтек.

— Кто приказал снять охрану с индейских лагерей? — спросил Джек, размашистым шагом приближаясь к полковнику.

— Капитан Абсолют, как вы смеете?!

Сент-Легер с трудом пытался встать со стула.

— Кто приказал охране уйти?

— Стыдитесь, сэр! — Анкрам выступил вперед и положил руку на руку Джека. — Вы не должны обращаться к вашему командующему в такой манере.

Джек отдернул руку.

— Плевать я хотел на манеры! Лагеря наших союзников объяты пламенем! Зверски переколоты штыками жены и дети тех, кто только что рисковал жизнью в этой чертовой лощине ради нашего дела, а вы толкуете мне о манерах!

Все загомонили одновременно: возмущенные лоялисты, негодующий полковник, укоряющий Анкрам. Но, как всегда, весь этот гвалт перекрыл спокойный голос немца.

— Это я, капитан Абсолют, приказал своим егерям отойти на новую позицию, чтобы прикрыть отход наших частей из ущелья. — Фон Шлабен погладил челюсть, словно мог заставить ее функционировать лучше. — Мне это показалось тактически оправданным.

— Тактически оправданным? — Джек непроизвольно потер пальцы, все еще липкие от крови молодой женщины. — Вы допустили, чтобы эти люди были зарезаны, как скот, вы...

Ему не хватало слов, от гнева перехватило горло. Пытаясь вернуть дыхание, Джек шагнул к немцу.

Но тут Сент-Легеру наконец удалось встать.

— Не вам оспаривать приказы старших начальников, Абсолют, — произнес он, с трудом ворочая языком. — Со стороны графа это было здравое тактическое решение. Возможно, оно и имело некоторые нежелательные последствия, но...

— Нежелательные? Полковник, эта тактика... этот человек... возможно, стоили вам более половины вашей армии. Если эти туземцы останутся...

Он остановился — кто-то сжал его локоть. Кивком головы Ате указал назад, туда, откуда они только что пришли. Джек услышал неистовый барабанный бой. Над скорбным поминальным стоном поднимался другой шум — угрожающий.

— О нет, — пробормотал Джек, — нет.

Он сорвался с места, не обращая внимания на несшиеся ему вдогонку выкрики: «Капитан Абсолют! Капитан Абсолют!»

Они добежали до дымящегося лагеря как раз вовремя. Мужчины и женщины, воины всех ирокезских племен, выстроились в два ряда, объединившись наконец не ради борьбы, но во имя мщения. Они сжимали в руках боевые дубинки, ножи и горящие головни, выхваченные из остатков их разрушенных жилищ. Бледнолицых пленников, а заодно и нескольких захваченных онейдов пинками и кулаками гнали в промежуток между двумя рядами. Некоторые валились на землю раньше, других же прогоняли сквозь строй, осыпая ударами. Тем, кто чудом добирался до конца, перерезали горло. В стороне тесная кучка пленных дожидалась своей очереди; некоторые стояли на коленях и громко молились, тогда как большинство онемело от ужаса.