Патрик Вебер - Викинги

Королева Огива остановилась и посмотрела на сына с гневом.

— Ваш отец совершил множество грехов, — сурово сказала она — Он столковался с нашими врагами, северными язычниками, и распустил своих баронов. Его время прошло — пришло ваше время. Даю слово Огивы, дочери короля Эдуарда Английского, что я верну вам ваш престол и вы восстановите нашу семью в ее законных правах. Пусть Робертины трепещут в своих замках и захваченных у нас доменах — час их пробил.

Людовик услышал за спиной тихое урчанье. На берегу реки, удобно улегшейся среди высоких трав, кот доедал свою добычу, а вороны завистливо смотрели на него. Мальчик подумал: чтобы свергнуть короля Рауля, ему нужно еще много смелости, много сил, но главное — союзников с сильным войском.

Многие на французской земле думали, что время Каро-лингов прошло и наступило время Робертинов. Новая династия уже не раз проявляла отвагу, успешно отражая викингов — дикарей, понимающих только язык силы. В этих битвах потерял свою жизнь Роберт; переселение Рольфа Пешехода с его людьми ничего не изменило. Людовик вздохнул. Он решился изо всех сил сражаться с теми, кто притворился, будто служит Богу, но нимало не отрекся и от своих кумиров.

Книга двенадцатая

Кнут Молодой, как всегда, сразу принялся возмущаться.

— Кто это придумал назначить нашу сходку в таком месте! Да в эти норы даже крот не полезет! Холодно, сыро, к тому же еще и ни зги не видно.

— Молчать!

Скирнир Рыжий так грозно прервал молодого воина, что никто и помыслить не мог возразить. Десять человек проследовали за рыжеволосым гигантом в тупик по узкому извилистому подземному ходу, лишь местами выложенному камнем. Скирнир постарел, но нисколько не утратил запальчивости. Он стоял прямо и горделиво, скрестив руки на груди, ожидая, пока маленькое собрание устроится напротив него. Хотя люди Севера жили на французской земле давно — иные уже несколько десятков лет, — своим обычаям в одежде они не изменяли. Норманны все так же облачались в длинные плагци из грубого сукна на широких застежках, а чтобы уберечься от мороза, который в это время года стоял крепкий, сверху накидывали на плечи еще звериные шкуры.

— Товарищи мои! — начал Скирнир, подняв руку вверх. — Больше десяти зим и весен протекло с той поры, как наш вождь принудил нас склонить шею перед ничтожным королем Франции. Сегодня Карл III получает заслуженное. Он коптится на медленном огне в каком-то дальнем замке, а его троном завладел Рауль. Нам, людям Севера, с каждым днем становится все трудней терпеть нашу долю. Люди Рауля не признают старых договоров, оспаривают решения низложенного короля, без конца преследуют наших кровных братьев…

— Ты правду говоришь, — ответил Олаф. — Рольф заставил нас сражаться с викингами — братьями нашими, — и с собственными нашими богами. Сегодня кровь моя закипает от того, что я не могу прийти на помощь драккарам, с которых ударили по войскам подлого короля Рауля. Из нас делают предателей!

— Как вы смеете? — возмутился Кнут Молодой. — Короткая же у вас память. Прежде наши братья без всяких колебаний нападали на нас, и каждый пытался уничтожить другого, чтобы забрать себе побольше богатств. А ныне у нас достаточно земли, чтобы не беспокоиться, чем будут жить наши жены и дети.

От этих слов Скирнир Рыжий еще страшней разъярился. Он подскочил к Кнуту, схватил его за горло и стал трясти с хриплым воплем:

— Молчи, предатель!

— Посмей только сказать, что я не прав, — отвечал молодой воин. Он знал, что имеет право так говорить.

Потеряв всякое терпение, Скирнир стукнул его кулаком в лицо, и Кнут повалился на землю.

— Я позвал вас сюда, — заговорил он дальше, — потому что вам доверяю. Я знаю, что вы остались верны своей крови и своим богам. Ничто не отвратит вас от вашего решения: убить клятвопреступника Рольфа, чтобы почтить память наших предков и вернуть викингам их могущество. Франция слаба, король в нашей власти. Никогда еще не было такого удобного момента для действий. С нами Один, а прежде всего мы можем уповать на Тора с его громовым молотом — на того единственного бога, который одолеет Иисуса. Ради нашей борьбы, ради победы правого дела я не потерплю ни малейшей слабости. Кое-кто из нас разложился, заразившись трусостью здешних народов. Мы же, викинги, не рождены пахать поля и пасти скот. Мы люди моря и битвы, боги вылепили нас для сражений и вдохнули в нас свою силу. Те, кто уклоняется с этого пути, должны исправиться или же поплатиться за свое предательство.

Скирнир взялся за рукоять и выхватил меч из обитых дубленой кожей ножен. Он взмахнул оружием и опустил его на шею Кнута Молодого, который так и не поднялся с земли. Струя крови брызнула в каменный свод, а голова покатилась к ногам собравшихся. Никто из них не сделал и полшага назад.

— Вот так, — заключил свою речь Скирнир, — все они заплатят за свою слабость. Нам подлые трусы не нужны. А теперь я полагаюсь на вашу честность и умение хранить тайну. Верьте и вы мне. Скоро я вам скажу, каким же образом мы победим.

Рыжий гигант поднял меч над собой, и все последовали его примеру. Несколько раз они радостно прокричали «ура», оживляя усталые сердца. У всех людей Севера на лицах сияли улыбки: они знали, что час битвы настал вновь.

Книга тринадцатая

Все туже натягивалась тетива лука, все пристальней вглядывался лучник в деревянный столб, накрытый красным полотнищем. Рольф Пешеход выждал еще несколько мгновений, чтобы точнее навести острие стрелы, и отпустил тетиву. Стрела вонзилась в самую середину столба, а лучник громко закричал от радости и сознания своей силы:

— А-а-а!

— Здброво, отец! — воскликнул юноша, стоявший чуть позади герцога. — Теперь держись, войско короля Рауля!

Рольф вырвал стрелу из столба и крикнул:

— Мы не воюем с ним, Вильгельм, — помни это!

— Не воюем, правда, — ответил юноша, — но многие говорят, будто король Рауль решил побить всех викингов, где бы они ни были.

— Король обещал соблюдать договоры, — прервал его Рольф и засунул стрелу обратно в колчан. — Ты мой сын, а главное — ты наследник герцогства. Значит, голова у тебя должна быть холодная. А то ведь иные стараются распалить тебя собственной корысти ради.

Теперь Вильгельм взял свой лук и достал из колчана стрелу. На тетиву он ее положил с такой силой и яростью, что сразу стало видно, как он задет.

— Люди говорят, — пробурчал он.

— А что они еще говорят? — спросил Рольф. — Что я струсил и не применил Божий Молот? Что я оскорбил старых богов и навязал народу нового трусливого божка? Что народ отрекся от своих обычаев и законов?